Пятёрка старших офицеров – егерей вышла из Дьяконовского переулка и поспешила по длинной улице в сторону Семёновской площади. С Финского задувал ветерок, мороз пощипывал щёки и уши, и они на ходу их потирали. Вот и полковые казармы, около входа в каждую стоит свой часовой, возле той, где располагался полковой штаб, их, как и положено, – двое. Тот, что справа, рябой, со знакомым Алексею курносым лицом, лягнул что есть сил каблуком дверь, и, распахнув её, наружу выскочил молодой офицерик.
– Ваше высокородие, в полку без происшествий! – зачастил он, рапортуя. – Роты только-только подняли, велено было не спешить, дать егерям поспать! В лазарете двое, на полковой гауптвахте из проштрафившихся никого нет. Нижние чины по списку проверены, все в наличии. Докладывает помощник дежурного по полку прапорщик Шталь!
– Офицеры все в расположение вернулись? – поинтересовался Егоров. – К ним замечаний никаких не было?
Молодой офицер покраснел и, ещё более вытянувшись по струнке, продолжал молча стоять перед командиром полка.
– Ну что застыл, прапорщик, нечего сказать? – усмехнувшись, спросил Егоров. – Мне повторить свой вопрос?
– Не надо, ваше высокородие, – выдохнув, ответил тот тихо. – По наличию офицеров, виноват, доложить ничего не могу, но замечаний к ним у меня нет.
– О как, – с усмешкой проговорил Алексей. – Ладно, разберёмся. Живан Николаевич, проверь сам, как там оно в командирской казарме. Всё понимаю, только из похода люди вернулись, устали. Отдых, поправка им нужна, лишь бы только без дури обходилось. Ну да не мне тебе объяснять, сам всё прекрасно понимаешь.
– Слушаюсь, господин бригадир. Всё понятно, проверю каждого и доложусь вам.
Милорадович направился к стоящему крайним в ряду строений зданию, а все остальные зашли в полковой штаб.
– Ваше благородие, простите великодушно, у вас одной пуговицы на шинели нет, – тихо проговорил стоявший на часах Лыков. – Видать, оторвалась она недавно.
– Пуговицы? – переспросил непонимающе прапорщик. – Какой такой пуговицы?
– Так верхней же, ваше благородие, – уточнил егерь. – Вы уж извините, не моё это дело, конечно, просто заметно.
– Пуговицы, пуговицы, – повторил задумчиво прапорщик. – А-а, да и Бог с ней, с этой пуговицей, потом нашью. – И, махнув рукой, потянул на себя дверь.
– Расстроился, – когда стихли шаги, промолвил Тихон. – Ему говоришь, а он и не понимает даже.
– Да конечно, расстроишься, когда перед их высокородием за других приходится отвечать, – пробасил стоявший слева Южаков. – Господ офицеров выгораживал, не донёс. Может, это когда он того, которого в санках последним привезли, ну которого помогал заносить, как раз-то и оторвал ту самую пуговицу?
– Да всё может быть, – ответил Лыков. – Брыкался ведь шибко, скандалил, зараза, пару раз меня лягнул. Ох, молчим, Ванька, по струнке встали, вона дежурный капитан сюда бежит!
По расчищенной от снега дорожке действительно спешила к штабу знакомая фигура.
– Командир полка давно зашёл? – крикнул он, подбегая.
– Никак нет, ваше благородие, только что! – хором выкрикнули егеря.
– Его прапорщик встречал, докладывал? – спросил он, распахивая дверь.
– Так точно, встречал и докладывал, вашбродь! – опередив Южакова, рявкнул Лыков.
– Ах ты ж как нехорошо получилось, – выдохнул капитан и заскочил внутрь здания.
Покончив со срочными делами в штабе и разобрав ворох бумаг, Алексей прошёл по всем казармам и полковым зданиям, выслушал донесение от старших служб, некоторые вопросы распорядился записать сопровождавшим его заместителям. Посмотрел в глаза выстроенным в коридоре командирской казармы офицерам. Запах стоял ещё тот, всё было и так понятно. Ребята отдохнули, что называется, «от души». Не сказав ни слова, вышел на улицу.
– Сегодня пусть спят, а завтра всех в строй, – проговорил он негромко. – Я надеюсь, ничего в городе не натворили. Не было жалоб?
– Всё пока тихо, Алексей Петрович, – ответил Гусев. – Я уже успел в гарнизонную комендатуру заскочить. Была пара драк военных за эту ночь, двое беглых имеются в Московском полку, с самовольной отлучкой троих солдат ещё задержали. По егерям жалоб не было.
Миновав Фонтанку и Мойку по деревянным мостам, Алексей доехал верхом до набережной Невы. Путь его лежал на Васильевский остров, где в Меншиковском дворце располагался Императорский сухопутный шляхетный кадетский корпус. Попасть туда в это время года не составляло большого труда, река уже была покрыта толстым слоем льда, по которому тянулись во все стороны дороги.
