– Да-а, действительно интересно, – выслушав Алексея, проговорил он задумчиво. – Тут ведь как повернуть. Если уж сам Вильгельм нашей государыни кляузу нацарапал. Хотя оно вот ему надо было? Проход русского полка, два несчастных сарая и один разогнанный прусский караул. Чушь! Нет, Лёшка, тут какая-то тонкая дипломатическая игра. Нюхом чую, в преддверии большой торговли за земли Польши дипломаты шпильками друг друга тычут. Даже и военный министр Пруссии не от себя Салтыкову наябедничал, а точно с чьей-то подачи. Но ведь и тебя с полком не зря через Кёнигсберг отправляли, а? – прищурившись, задал он вопрос. – Могли бы и до весны ведь подождать, а потом через Вильно на Псков и сюда, как вот ты сам свои эскадроны послал. Да хоть бы и зимой туда погнали, так ведь нет. К чему же такие сложности? Значит, всё правильно, всё верно, небось, показать пруссакам хотели, что, если те слишком уж кочевряжиться будут, нашей армии всего-то пара недель нужна, чтобы опять под себя Кёнигсберг забрать, как это при Елизавете Петровне было. Вот они и взбеленились: «“Тихий мирный проход”, “праздных обывателей не пугать”», – повторил он только что услышанное. – Ах, Лёшка, ну и хулиган же ты! Всё как надо сделал! – И раскатисто рассмеялся. – Однако пруссаки палку-то перегнули. – Кутузов вновь сделался серьёзным. – Нехорошо было с гвардией так, это ведь вам не простой армейский полк, а почитай что личный государыни. Морить голодом и морозить. Ай-ай-ай, как нехорошо. – И покачал головой. – Ладно, вот скоро она из Москвы вернётся и сама все точки в этой истории расставит. Ну а я к Платону Александровичу с кофе всё же, пожалуй, зайду. Расскажу, как вы по Кёнигсбергу под барабанный бой и блеск штыков да с развёрнутым боевым знаменем маршировали. Ох и забавно! – И в азарте потёр руки.
– Михаил Илларионович, я ведь к вам насчёт сына ещё зашёл узнать, – поставив стаканчик на небольшой столик, проговорил Алексей. – Он у меня тут к выпуску готовится.
– Да знаю я. – Тот махнул рукой. – Сразу понял, что не боевого товарища ты пришёл проведать.
– Ва-аше превосходительство, – протянул обиженно Лёшка. – Ну что вы такое говорите? Я уж просто думал, заодно и по Ильюхе можно поинтересоваться.
– Да шучу я! – рассмеялся Кутузов. – Семья – дело святое. Пошли, вместе на него поглядим. У старших сейчас как раз урок фехтования в большой зале.
– На всё рук не хватает. – Он кивнул на стену, проходя с Алексеем в дальнее крыло дворца. – Видишь, даже дранка нет-нет кое-где выступает. А ведь при Меншикове все стены в дорогом бархате тут были, а кое-где и в голландской изразцовой плитке. Вестибюль под мрамор был расписан, все переходы в гобеленах, множество золочёных зеркал всюду сверкало, а потолки в плафонной живописи. Только малая часть от всего этого сейчас сохранилась. Испрашиваю средства у Военной коллегии на ремонт и ещё манеж хочу новый построить для обучения правильной езды воспитанников, а там всё волокитят, всё дорого, видишь ли, им, третий раз свой проект переделываю. В военное образование вкладываться нужно, Алексей, тут каждый рубль сторицей отдастся государству, когда у него сотни грамотных офицеров будут каждый год в войска выпускаться. Мне и учебную работу пришлось тут всю в корне переделывать, военных наук ведь совсем мало кадетам давали, в основном театральное искусство, живопись, танцы и музыку. Выпускники комедии играют, пишут стихи, знают всё, кроме того, что должен действительно знать офицер. А ведь война – это кровь, пот и грязь. Им нужно уметь сражаться и побеждать, а они штык к фузее только-только вот пристёгивать научились. Про стрельбу я уж вообще не говорю. Ничего, всё тут переделаю, уже сейчас вместо возрастных групп всех по ротам и взводам разбил, а гражданских учителей меняю на грамотных боевых офицеров. Представляешь, Алексей, сам занятия по тактике и военной истории веду. Тебя бы к себе сманить, да ведь бесполезно, попробуй от твоих егерей отодрать.
– Не-ет, Михаил Илларионович, что вы! У меня ещё полк толком не обустроен, и неисполненных планов с ним море. Пока, вижу, вы в настроении, позвольте за хороших людей попросить?
– За кого это? – Кутузов нахмурился. – Свободных мест давно уже в корпусе нет, всё на год вперёд расписано, баронам и графам вон даже отказываю. Или ты своего ребятёнка хочешь пристроить?
– Да нет, не своего, подруга у меня была в юности, первая моя любовь, – потупился Алексей. – Не ушёл бы я на войну, может, чего и… Хотя вряд ли, она сама княжеской фамилии. Куда уж мне до неё худородному. Вот сейчас сынок у неё пятилетний…
– Кто такая? – перебил Кутузов.
– Сейчас она по мужу баронесса фон Эльмпт, в девичестве Троекурова, – ответил тот.
