– Может, это и хорошо, – заметил Кутузов. – Непростые нынче времена. Государыня сына, мягко говоря, не жалует, всё дальше и дальше его от двора отдаляет. Слух есть, что она внука Александра в наследниках престола желает видеть, а вот другого, Константина, когда от турок Константинополь освободим, туда на трон хочет посадить. С греческим-то проектом не заладилось пока, конечно, но и совсем от него не отказались. Бог даст здоровье матушке, глядишь, и с турками покончим, и к Индии сможем выйти, хоть через тот же Кавказ и Персию. Не слыхал о таких прожектах?
– Нет, Михаил Илларионович. Я ведь во дворцы не вхож, мне бы свой полк обустроить как следует, укрепить его да обучение стрелковому делу в нём поставить для присланных из других. Чтобы команды отборных стрелков, не уступающие моим, со временем в каждом полку русской армии были.
– Ну и правильно, этим и занимайся, – одобрил генерал. – А то без особого опыта и хороших связей ох и тяжело там вверху. Высоко залетишь, и обжечься можно ненароком, а то и совсем сгореть. Занимайся лучше уж своими егерями, Лёшка.
– Вот и я так думаю, – ответил тот, внимательно глядя, как Ильюха работает шпагой. А по залу разносилось: «Эн, дё, труа, кятр, сэнк!»
– Бегом, бегом, шустрее выбегаем! – подбадривали молодых егерей унтеры.
– В колонну по шесть становись! – рявкнул поручик. – Унтер-офицерам занять места на флангах. Иван Макарович, может, ты лучше тут, вдоль площади, погуляешь пока и роту подождёшь?
– Не-е, ваше благородие, дозвольте, с фурьером Клебановым за вами пристроиться? – попросил заместителя командира учебной роты ветеран. – Я старый, он хромой, глядишь, и уцепимся за хвост, добежим. А коли не поспеем, так и ничего, сами потихоньку приковыляем да за отставшими приглядим.
– Ну, смотри сам! – Антонов махнул рукой. – Может, хоть ружья в расположении оставите? Всё равно ведь обычный субботний бег, не манёвры.
– Никак не можно без ружья быть, вашблагородие. Как же это – егерь и без ружья? Да вы не переживайте за нас, сами бегите.
– Ладно, как знаешь. Рота, бежим большой егерский круг вдоль всего Обводного канала. Направляющим подпоручик Ягодкин. Держимся за ним и не отстаём. Бего-ом марш!
Сотня пар сапожных подмёток ударила по плотно набитому снегу Семёновского плаца. Учебная рота лейб-гвардии егерского полка понеслась по улице в сторону канала.
– Не растягиваемся! – донёсся крик бежавшего сбоку поручика. – За ружьём своим и товарища глядим, чтобы у него шомпол из цевья не выпал, чтобы снег и грязь в ствол не набились!
– Ох, братцы, опять начинается наше мучение, – шумно выдохнув, пробормотал топавший в самой середине колонны Чирков. – Кажное утро теперяча по малому кругу, а по субботам по большому, вдоль всего канала кружим. У меня эдак ноги скоро отвалятся.
– Скорее бы в эскадрон али в стрелковую роту выпустили, – вторил ему Капишников. – Там беготни поменьше будет. Вот и вспомним опять ту вольную жизнь в Польше. Не-ет, братцы, лучше уж в походе быть, чем в этих столицах квартироваться.
– Ничего, выпуск скоро, чуток потерпеть нужно, – пробасил Шерстобитов. – Вот-вот уже эскадроны подойдут, недельки две, говорят, осталось, потом уж и рассуют всех.
– Поте-ерпим, чего же делать, – просипел Ведунов. – Одно радует в этой субботе, что вечером баня. Бок погреть надо, отшиб я его.
Четыре версты до Невского монастыря пролетели незаметно, дорога здесь была хорошо набитая, и по морозцу бежали легко. Ряды в колонне набрали удобную дистанцию, и егеря уже не мешали друг другу, как это было в самом начале. Зевак было мало, так что за красотой строя командиры уже не гнались. Вот и деревянный мост на небольшой речушке у Шлиссельбургской дороги. Стоявший здесь караул, суетясь и поругиваясь, оттащил в сторону полосатую жердину. С этих окаянных егерей станется, замешкаешься – совсем её свернут!
– Айда с нами, дядька! – крикнул чуть было не сбивший капрала-усача Лутовой. – Согреешься!
– Я вот тебя сам согрею, охальник! – гаркнул тот вслед, грозя кулаком. – Сейчас как стрельну, будешь караул уважать! Ух, зараза!
Ещё три версты хода – и в обычный день роту заворачивали вправо, в сторону Семёновской площади. Но сегодня день особый, субботний, и она устремилась вдоль Обводного канала дальше. К пересечению с Царскосельской дорогой все уже порядком утомились. Ряды сбились, и командиры даже перестали покрикивать на егерей. Главным сейчас было держать общий строй и бежать как все с нужной скоростью. Человек пять к этому времени уже отстали, и точки их фигур виднелись далеко позади.
– Не добегу я, братцы, в правом боку колет, – проронил, задыхаясь, Ведунов. – Уже и вчера на коротком круге там же прямо кололо. Говорил я вам, что ушиб его намедни, на штыковом учении. Думал, пройдёт, может, а вот же, всё болит и болит.
– Терпи, Прошка, коли отстанешь, потом штрафные получишь, давай фузею. – Чирков забрал ружьё и теперь бежал рядом с двумя.
