– Салтыков своего заместителя послал. – Гусев кивнул на подъезжавшую карету. – Хотел было Берхмана, да потом передумал, всё-таки гвардейский полк награждать, а ну как государыне доложат, вот и поосторожничал.
– Да и ладно, мне вот Мусин-Пушкин гораздо ближе, чем сам Николай Иванович, – отмахнулся Алексей. – Какая тут статусность, когда сама императрица уже указ зачитала? Ладно, братцы, пошёл я начальство встречать. Ваше высокопревосходительство, лейб-гвардии егерский полк для награждения построен! – громогласно доложился он вышедшему из кареты толстячку. – В строю все, кроме обозной команды и полкового госпиталя с ранеными!
– Ну это да, по распутице они теперь не скоро в столицу прибудут, – вздохнув, произнёс вице-президент Военной коллегии. – Да и ничего, Алексей Петрович, потом уже их в упрощённом порядке наградят. Так, ну что вы, готовы? Может, тогда сразу и начнём? А то сегодня большой обед Александр Андреевич Безбородко в своём Полюстрово устраивает. Говорят, сама государыня пожелала на нём присутствовать. Нехорошо было бы опаздывать.
– Так мы и сами только рады «побыстрей», – с улыбкой произнёс Егоров. – Ваше высокопревосходительство, может быть, тоже упрощённым порядком, без парада?
– Нет, без парада никак нельзя, – подумав, проговорил Мусин-Пушкин. – Как же это – императорские награды и без парада раздавать? Другое дело, если бы побыстрей твоим егерям пройти.
– Понял, побыстрее. Пожалуйте на середину строя, Валентин Платонович.
– По-олк, равняйсь, смирно! – гаркнул стоявший на правом фланге Живан и зашагал к генералам. – Ваше высокопревосходительство, лейб-гвардии императорский полк для награждения построен! Докладывает заместитель командира полка полковник Милорадович.
– Здравствуйте, егеря! – подобравшись, выкрикнул так громко, как только смог, генерал-аншеф.
– Здравжелаем, вашвысокопревосходительство! – рявкнуло полторы тысячи глоток.
– Молодцы, – хмыкнул тот. – Дружно здороваются. Егеря! – сделав пару шагов, прокричал он. – Матушка императрица Екатерина Алексеевна воздаёт свою особливую монаршею милость и благопризнание нашим войскам, что проявили особую воинскую доблесть в недавнем походе к Варшаве. Именным указом от первого января сего года государыня пожелала наградить всех принимавших участие особой наградой, офицеров новоучреждённым золотым крестом, а нижние чины серебряной медалью с выбитой на них надписью «За взятие Праги». Ваш полк награждается ими весь, в полном своём составе. Егеря, поздравляю вас всех со столь высокой наградой!
– Рады стараться, вашвысокопревосходительство! – громогласно отозвался строй.
– Ну вот, теперь можно и награждаться, – выдохнул генерал-аншеф. – Алексей Петрович, я уж давайте тебе, твоим заместителям и командирам батальонов вручу, а вы уж дальше сами всем офицерам и егерям? Глядишь, и управимся тогда до обеда.
– Как скажете, Валентин Платонович. Ваше превосходительство, генерал-майор Егоров, представляюсь по случаю награждения! – И подшагнув, вскинул руку к головному убору.
– За труды и воинскую доблесть, Алексей Петрович, – громко приговаривая, Мусин-Пушкин вложил в его ладонь золотой на георгиевской ленте крест.
– Благодарю покорно, ваше высокопревосходительство! – гаркнул Егоров и встал на своё место. – Полковник Милорадович, – скомандовал он громким голосом. – К генерал-аншефу для награждения!
Не прошло и пяти минут, как пожалованные крестами командир полка и все старшие офицеры начали вызвать к себе обер-офицерский состав. Затем каждый из ротных и эскадронных командиров прошёл вдоль шеренг своих подразделений, вкладывая медали в ладони егерей. На площади слышалось многократное: «Поздравляю, братец!» И тут же в ответ привычный возглас: «Благодарю покорно, вашбродь!»
– Ох какие молодцы, смотри как у вас лихо! – заметил, покачав головой, вице-президент Военной коллегии, как только поступил доклад, что награждение закончилось. – Уже всем медали выдали, а ведь ещё и пушка с Петропавловской крепости даже не выстрелила! Вот что значит порядок в полку! Ну что, Алексей Петрович, хвалю твоих егерей, командуй сам дальше парадом.
– Как скажете, ваше высокопревосходительство, – проговорил, улыбнувшись, Егоров, глядя на довольное лицо Мусина-Пушкина.
Били по плацу, разбрызгивая лужи, сапоги, гремели барабаны, рота за ротой проходила мимо двух генералов, а вот уже двинулись и конные подразделения.
– Хорошо идут. – Валентин Платонович кивнул на эскадрон Воронцова – Ничем не хуже кавалергардов смотрятся. И командир у них эдакий статный, не зря на него государыня внимание обратила, – заметил он, покосившись на Алексея.
– Это да-а, – проговорил тот. – Дай Бог ей здоровья и долгих лет.
