Полторы тысячи русских ударили в штыки и начали теснить противника вдоль дороги. Беки, ханы, подханки, сотники и прочие командиры объединённого войска горцев пытались было ободрить своих воинов и контратаковать, но в этот момент с флангов и с тыла послышался русский клич, и ударили залпы обошедших ущелье рот. Организованного сопротивления уже не было, неприятеля охватила паника. Каждый теперь стремился спасти свою жизнь. Русские же продолжали выкашивать с флангов ружейным огнём, а вдоль дороги, словно огромный каток, пробивали себе путь, уничтожая толпу противника, основные силы. Пощады не было никому, кололи, рубили, добивали и шли по телам дальше. Все склоны ущелья, дорога, берега реки были покрыты телами. Разбитый и рассеянный неприятель бежал каждый в своё ханство. В этой битве им было потеряно более четырёх тысяч человек, пал сын самого Сухрай-хана и ряд старейшин. Потери отряда Бакунина были тоже велики, в живых из пяти сотен осталось всего сто двадцать человек. Погибли почти все офицеры, пал и сам подполковник.
– Подъём, подъём, Спирка. – Капрал тряс молодого егеря. – Собирайся быстро, выходим.
– А что такое, Фрол Иванович, ночь же! – Тот вскочил и, ударившись о чердачную стропилину, ойкнул.
– Тихо ты, балбес! – рявкнул Горшков. – Мешок с ружьём забирай и слезай. Скоро сам всё узнаешь.
Один за другим спускались по шаткой лестнице сенника егеря из отделения. Капишников закинул вещевой мешок за спину, перехватил удобнее фузею и, поставив ноги на верхнюю ступеньку, начал потихоньку спускаться. Лестница скрипела, но вес человека держала.
– Тихо, не шуми. – Стоявший внизу унтер стукнул его по плечу. – За сараем левее бери, там по тропке на зады сбежишь. Пошёл! – И хлопнул Спиридона по плечу.
Гуськом, друг за другом, так же как и люди из плутонга Кожухова, бежали в темноте из других хозяйственных строений егеря первой роты второго батальона. Внизу у оврага их встречали специально поставленные люди и направляли в сторону леса.
– Всем перемотать портянки, оправиться! – отдал команду капитан Бегов, когда его рота собралась на небольшой полянке. – Путь у нас будет долгий, так что смотрите, чтобы ничего не мешало, отстающих ждать не будем.
– Фрол Иванович, а что такое, никак случилось чего? – наматывая лоскут холстины на ногу, негромко спросил Капишников. – Всю роту среди ночи подняли, а для чего – не говорят.
– Сейчас их благородие сам лично тебе доложится для чего, – фыркнул Южаков. – Чего ты капрала нашего теребишь? Иди уж к самому капитану.
– Больно надо, подожду, – заправив ногу в сапог, пробурчал егерь. – Я, может, знать хочу, как мне свой манёвр строить. Вон на занятиях нам рассказывали, что сам Суворов командиров наставлял, что кажный воин должен понимать свой манёвр.
– Становись, рота! – разнеслась под сводами деревьев команда, и все поспешили заскочить в строй.
– Егеря, получены сведения о том, что люди Аслан-бека Кюринского вышли из своих селений и направляются к Каспийской дороге, – стоя перед серединой строя, пояснял капитан Бегов. – Конными егерями два дня назад были обнаружены несколько их всадников, которые вели наблюдение и, как мы полагаем, выбирали место для нападения. Наши разъезды они не обнаружили, поэтому можно надеяться, что Аслан-бек спустится со своими людьми с гор к дороге и тем самым даст нам возможность его атаковать. Точного места, куда он идёт, мы не знаем, таковых, по нашим предположениям, два, поэтому к одному сейчас идёт рота капитана Тарасова, а к другому мы. Наша задача – совершить ночной марш, сосредоточиться в намеченном месте, сорвать засаду неприятеля и уничтожить его. А сейчас напра-аво, за мной, марш!
– Ну вот, Спирка, теперь-то знаешь, как свой манёвр строить? – подшутил над шедшим рядом Капишниковым Южаков. – Легче стало идти?
– Не легче, – буркнул тот. – Темно уж больно.
Краешек солнца поднялся над морской гладью Каспия, и его лучи осветили предгорья. Часовые, охранявшие подступы к небольшому укреплённому посту, позёвывая, оглядывали окрестности. С западной стороны виднелись поросшие густым лесом горы, с восточной открывалась бескрайняя водная гладь. Неподалёку от побережья с севера на юг тянулся он – древний караванный путь, который охранял второй батальон полка егерей и приданные ему силы.
– Подъём, подъём, лежебоки! – поднимал свой плутонг фурьер Рагулин. – Готовщики, разводим костры! Чижов, новый караул проверишь и сам его по местам расставишь. Я пойду у их благородия спрошу, будет ли он вставать, или чуть позже его будить.
– Ла-адно, Анфимыч, сейчас я. – Зачерпнув из стоявшего тут же бочонка, Карп помыл лицо и шею, прополоскал рот и, только после этого набрав в сложенные лодочкой ладошки воды, отпил её. – Холодная. – Он передёрнул плечами.
– Да уж, днём зной сушит, а ночью холод до костей пробирает, – проворчал подошедший к бочке Шубников. – Там ребята уже готовы, старшо́й. Пошли, что ли, расставляй, а то уже старая смена волнуется.
