Холодало, и, сняв с себя шинельные скатки, егеря, сев в артельные кружки, перекусывали сухарями и пластами сушёного мяса, запивая всё это водой из фляг. Костры велено было не разводить, не шуметь, и над ночным лагерем было тихо. Изредка всхрапывали кони, слышался стук о камни фляг, набиравших из горного ручья воду, да негромкий говорок.
– Подремлю пока, толкнёшь меня, Кузька. – Шилкин Аким поднял воротник шинели и, обняв штуцер, привалился к большому валуну.
– Да я и сам хотел чуток поспать, – пробормотал егерь и, увидев, что капрал уже посапывает, тяжко вздохнул. – Ладно, чего уж, дрями-ите, Аким Никитич.
Проходивший мимо с двумя кожаными вёдрами эскадронный запнулся о сапог Кузьки, и тот резко вскрикнул:
– Куда прёшь, дурень?! Ногу сбил, зараза!
– А ты копыта меньше раскидывай, обалдуй! – не остался тот в долгу. – Сейчас ещё наши ребята за водой пойдут, совсем стопчут! Уйди от греха с прохода!
– Рот закрыли! – Подпоручик Плещеев поднялся со своего места. – Сказано было – тихо сидеть! Дымов, ты, что ли, там лаешься? В караул, небось, захотелось?
– Да я тихо сижу, вашбродь, – откликнулся Кузька. – Не знаю, чего эти конные тут шебуршатся.
– Сюда, ко мне ближе, пересядь, – пробурчал Шилов. – Тут спуск к ручью удобный, ну сказали же тебе, ещё по воду пойдут.
Дымов, послушавшись, перешёл на новое место и прислонился спиной к командиру отделения. Прошло немного времени, и он не заметил, как сам задремал. Напоив и накормив лошадей, вскоре угомонились и эскадронные егеря. Над стоянкой повисла тишина. Ближе к полуночи из-за западных горных пиков выкатилась луна, и стали видны очертания камней и расположившихся среди них людей.
– Ваше благородие, посветлело. – Лужин потряс за плечо капитана. – Шагов на двадцать видно стало.
– Поднимаемся. – Осокин, кряхтя, встал и оглядел временный лагерь. – С дороги люди пришли?
– Пришли, Тимофей Захарович, – подтвердил сержант. – Версты на две от стоянки по ней уходили. Комов говорит, что спокойно, никого не видать.
– Ладно. Посылай десяток Соловьёва, Фёдор Евграфович. Пускай внимательно только глядят. Так-то под утро, если поспешим, как раз к реке Куручай должны будем выйти. Там уже по свету всё станем оглядывать, дальше, верстах в десяти, Алпанское ущелье уже будет.
Десяток егерей, рассыпавшись, шёл по узкой дороге скорым шагом. В руках у каждого ружьё с отжатым курком, взгляды ощупывают все валуны, камни и кусты на горных склонах. Солнце только-только взошло, и в его свете проступил берег горной реки. Бурлящий поток обдавал брызгами берега и заглушал своим шумом все звуки. После очередного поворота привыкшее ухо вдруг вычленило из шума реки еле слышные хлопки.
– Вань, слышишь, кажись, стреляют? – Гурьев встал на месте. – Ну точно, вот же, вот.
– Тихо, Евсей, не перебивай! – рявкнул, замерев на месте, Соловьёв. – Слышу я залп, ещё, а вот уже пушка пальнула. Где-то впереди, похоже, бой идёт.
– Иван Савельевич, впереди трое чужаков! – доложился подбежавший от передовой тройки Ходкевич. – Данила послал передать вам, что горцы дорогу караулят.
– Не заметили вас?! – встревоженно спросил Соловьёв.
– Не-е. Не разглядели. В нашу сторону они и не смотрели даже. А вот мы их зато сразу заметили, там один на скальный обломок взобрался и в другую сторону в это время таращился, а двое внизу стояли.
– Отделение, за мной! – Соловьёв махнул рукой. – Горцы рядом, осторожно всем!
– Ну чего тут? – Подкравшись к Гашникову, капрал присел за камень, из-за которого выглядывал егерь.
– Свезло нам, Иван Савельевич, – шёпотом ответил тот. – Если бы сами не открылись, ни за что бы их не заметили. Ты глянь, вон они у того большого обломка скалы, один прямо на нём и стоит.
– Действительно, трое, – выглянув, проговорил Соловьёв. – Один всё так же на вершине, без ружья, и двое внизу, все ружья они к большому валуну прислонили. Ага, а вот, значит, где кони у них стоят, там выемка такая приличная в скале, туда-то они их и привязали.
– Похоже, они бой слушают, – предположил егерь. – Вон как бабахи залпов с той стороны доносятся, а ещё и пушечные. Рассыпные, одиночные выстрелы ружей и не слышно вовсе.
– А вот это хорошо, – произнёс задумчиво Соловьёв. – Похоже, отвлеклись от дороги караульные. Но, однако, в ножи их всё равно взять не получится. Шагов сто тут где-то до них, а место открытое, как только мы движение начнём, они нас сразу же заметят. А вот из ружья их сбить с такого расстояния совсем даже не сложно будет. Ходкевич! – подозвал он к себе егеря. – Беги назад со всех ног, доложишься капитану Осокину, что впереди идёт бой, слышны ружейные залпы и выстрелы пушек. Скажи их благородию, что перед нашим дозором пост горцев из трёх человек засел, при конях, с ружьями. Похоже, что он эту дорогу со стороны Кубы́ караулит. Передай, что я его решил выбить, пока бородачи удачно вылезли и нам открылись. Да, и пусть наши поспешают, уж больно по звукам жаркий бой впереди идёт.
– Понял, Иван Савельич. Побёг я!
