– Да я вас сам бы пристрелил, да рука пока не поднимается! – рявкнул Алексей. – Русский полководец, храбрейший из генералов, тот, который покрыл воинской славой свою страну и своё имя в блистательном дальнем походе, а теперь вот забился в свой шатёр и оплакивает, жалеет себя. А своих солдат вам не жалко, которых вы тут тысячи положили под кривыми саблями горцев и которые от болезней пали? Ради этого они умирали, чтобы их главнокомандующего басурманский шах на аркане перед толпами восторженных зевак за собой вёл? Бороться нужно до конца, ваше сиятельство! Жизнь полна трудностей, преодолевает их и идёт дальше сильнейший, тот, кто духом крепок. Слабейший ломается и падает. И память о них у потомков будет разная. Но вот марать всё русское воинство из-за своей слабости я бы вам не советовал, Валериан Александрович. Жизнь на этом не заканчивается, и у вас ещё будут подъёмы.
– Выпьешь со мной, генерал? – спросил негромко Зубов и положил на стол пистоль.
– Нет, не буду я с вами тут пить, ваше сиятельство. Выпью потом, в России, как с полководцем, которому покорился Кавказ, а не как… – И он кивнул на разбросанные по постели меха. – Завтра на рассвете лейб-гвардии егерский полк выходит под барабанный бой, с развёрнутым знаменем на север. – И вышел из шатра.
Зимним путём в морозы и пургу, преодолевая снежные заносы на горных перевалах, колонна егерей шла по Тифлисской дороге в сторону моря. В Шекинском ханстве её нагнали казаки Платова.
– Ваше сиятельство, разрешите присоединиться?! – крикнул Матвей Иванович, подъезжая с докладом к Зубову.
– Его вон спрашивай. – Граф показал на Егорова. – Он старший отряда, а я тут лицо частное. Да и опасно со мной знаться.
– Казак коней на переправе не меняет, а уж тем паче командиров, – проговорил Платов, усмехнувшись. – Вы как-никак ведь цельный генерал-аншеф, Валериан Александрович, а уж тем паче граф, вот потому и спрашиваю у вас разрешение, с Егоровым-то мы, небось, в одном чине. Уж договоримся.
– Да ладно, присоединяйся. – Тот махнул рукой. – Есть что-нибудь, чтобы горло смочить? А то у этого не допросишься. – Он кивнул на Алексея.
– Вы же меня знаете, ваше сиятельство. – Платов расплылся в улыбке. – Сейчас всё будет. Екимка! А ну-ка поди сюда, прохвост! – поманил он чубатого казака.
Спустившись с гор, колонна заходила в бакинские крепостные ворота под барабанный бой и с распущенными знамёнами. Со стен ей салютовали пушки русского гарнизона. Не замерзающее в этих краях Каспийское море сильно штормило. Выл ветер, и высоченные волны обрушивались на песчаный берег в пене и брызгах. Отдохнув неделю и переждав непогоду, колонна продолжила свой путь на север.
– Вот он наш пост, братцы, – проговорил, шагая мимо завалившихся рядов внешних укреплений, Шубников. – Два месяца почти его тут ладили, а прошло ещё два, как мы ушли, и всё тут же порушилось.
– А год пройдёт, и вообще ничего не останется, – проворчал стоявший под платаном Аникин.
– Что, Лука, обидно? Твоё ведь дерево, ты тут на нём все караулы просидел, небось, соскучился? – подначил друга Камышов.
– Ничего, начальство, небось, не хуже найдёт. С него станется. А так-то да, удачное это место, хорошо мы с него горцев постреляли. Я из своего винтовального четверых точно взял. – Он похлопал по стволу штуцера.
– Чего тут расчирикались? В колонну бегом! – крикнул командир плутонга. – Бегом, бегом! Я кому говорю?! Вон уже рота Крыжановского топает! Совсем скоро и авангард выскочит!
Егеря, перехватив ружья, побежали к дороге, а с южной стороны за следовавшей последней четвёртой стрелковой ротой второго батальона показался большой отряд казаков.
Нападений за время пути не было, местные провожали взглядами проходившие войска и занимались своими делами. Дело привычное, по этой земле кто только не проходил: скифы, сарматы, гунны, аланы, хазары, арабы, персы, русские, конница из дальних и ближних ханств. Такое уж это было место, лежащее на древних путях и соединяющее север с югом. Вот и русские пришли, как и семьдесят лет назад, и теперь снова к себе уходят.
За Дербентом нагнали Кабардинский и Воронежский пехотные полки и дальше пошли большой общей колонной. Уже к началу февраля, изрядно вымотавшись, она подошла к Кавказской укреплённой линии и главной её крепости на востоке – Кизлярской.
Каждый полк самолично встречал пребывающий здесь генерал-аншеф Гудович, только недавно назначенный новым императором главнокомандующим всеми Кавказскими силами. По его приказу полковые командиры обязаны были провести перед ним строевые смотры и дать подробный отчёт о своих действиях в Закавказье. На третий день пребывания в Кизляре Егоров был вызван в штаб вестовыми.
– Сколько я ещё вас должен ждать, сударь?! – оборвав доклад Алексея, выкрикнул грозно Гудович. – Почему полк не построен?! Где отчёт о ваших похождениях?!
– Ваше высокопревосходительство, я вам уже представился по случаю прибытия, – напомнил Егоров.
– Я не про «представился»! – Генерал-аншеф побагровел. – Вы что, не поняли меня?!
