– Подпоручик Жалейкин, лейб-гвардии егерский. – Командир егерей козырнул.
– О-о, соседи, – с улыбкой заметил пехотинец. – Я смотрю, на касках хвосты приметные и два погона на плечах. Ну точно, рядом ведь на Семёновской площади квартируемся, небось, насмотрелся. Чего так поздно-то? Уже вечереет.
– Со вчерашнего дня велено дозоры вокруг лагеря в ночное время выставлять, – ответил Жалейкин. – Всё, кончился наш отдых, целую неделю ведь не трогали.
– Вона как! – Штабс-капитан покачал головой. – Ну-ну, сочувствую, в такую-то пору лучше уж у караульного костра сидеть, чем как вы – на камнях.
– Дело привычное.
– Ну да, ну да. Ладно, удачи вам! Осторожнее только, как из лагеря выходить будете, справа обрыв глубокий с ручьём, в него не угодите. Прокопов! – Он махнул рукой стоявшему с солдатами унтеру. – Пропускай егерей!
– Слушаюсь, вашбродь! – откликнулся тот.
Пехотинцы поднатужились и отволокли в сторону связанные вместе рогатки.
– Шагом марш! – скомандовал подпоручик, и три десятка егерей потопали в открытый проход.
– В сторону! – Навстречу из вечерних сумерек выскочил отряд драгун.
– Сто-ой! Паро-оль! – крикнул караульный фурьер. – Кто такие?!
– В сторону! – рявкнул выехавший вперёд офицер. – Государева почта из Санкт-Петербурга, срочная! Быстро открывай, болван! Не видишь, с кем разговариваешь?!
– Кого это на ночь глядя принесло? – обернувшись, пробормотал Жалейкин. – Почта из Санкт-Петербурга, однако.
– И кони-то у них какие измождённые, – заметил шедший в первом ряду Кожухов. – Видели, вашбродь?
– Ви-идел, – протянул тот. – Видать, гнали их шибко, спешили. Слышал, чего кричит? Государева почта срочная! Не шутки! Ладно, нам-то чего, нам сейчас, главное, людей правильно в скрытных пикетах расставить.
– А если нам прямо по Муганской степи идти? – спросил, разглядывая списанную с главной корпусной полковую карту, Егоров. – Мы тут тогда очень хороший крюк срежем.
– Не согласен, – заспорил Гусев. – Если двинут нас, как вы говорите, в январе, тогда по пояс в снегу придётся почти семьдесят вёрст брести. По открытому месту, где никаких селений нет, и так до самой речки Булгарчай.
– Тоже верно, – согласился с полковым квартирмейстером Алексей. – И людей, и коней утомим, потом пару дней передышки придётся давать. Ладно, тогда переправляемся через Куру и идём в сторону Ширвана. Не доходя до города, резко уходим на юг и у Сальян попадаем на Большую Каспийскую дорогу, а уже по ней следуем до самой Ленкорани.
– Ваше превосходительство, к вам! – Из комендантского плутонга заскочил капрал.
Отталкивая его, в шатёр забежал с улицы незнакомый офицер в грязном дорожном плаще, подбитом мехом.
– Ваше превосходительство, капитан Гулевич, лейб-гвардии Преображенский полк! – представился он и вытащил из обшлага бумажный пакет. – Вам личное послание от Императора Всероссийского Павла Первого! Получите!
– Что, простите? – ошарашенно переспросил Егоров.
– Пакет от императора Павла Первого для командира лейб-гвардии егерского полка генерал-майора Егорова! – повторил он громче.
– Вот тебе и раз! – прошептал Гусев и выронил на карту английский графитный карандаш.
– Оставьте нас с капитаном. – Егоров покосился на сидевших за столом заместителей. – Давайте. – Он протянул руку.
– Я так понял, императрица Екатерина Великая скончалась? – Алексей поднял глаза на преображенца.
– Так точно, ваше превосходительство, – подтвердил тот, печально вздохнув. – Утром шестого ноября, не приходя в сознание. А уже в полдень мы стояли в оцеплении вокруг дворца, и нас возвестили о восшествии на престол Павла Петровича, Императора Всероссийского Павла Первого.
– Вот и пошли прахом все планы, – произнёс задумчиво Алексей. – А маятник русской истории качнулся в другую сторону. Господин капитан, я не понял, здесь приказано начать движение со своим полком, – перечитал он заново текст приказа. – Но у нас же тут объединённое войско? Как же можно с чужой территории и обособленными подразделениями выходить?
