Откуда эти угрызения совести? думал он, идя через мегаполис. Почему он все больше боится, разве он не знает, что к чему? И что случится, если он этого не сделает? И вообще, огромным преступлением было бы уже то, что предложенной им книге пришлось бы играть против других томов в ярких обложках, толкающихся в списке бестселлеров (Пирс все еще следил за этими списками), например против продолжения «Колесницы Фаэтона»[133], рассказывавшего о пришельцах, высадившихся на Земле в древности — автора называли примером того, как далеко можно зайти и все-таки не подвергнуться насмешкам; или другого, в котором Иисус имитировал собственную казнь и, сам себе Грааль, бежал в Англию, а оттуда в Испанию, где стал родоначальником династии королей, потомков которых можно найти и сейчас[134]. Или «Как извлечь пользу из грядущего Конца Света», двадцать недель в списке. Или — все ее читали, Пирс повсюду видел ее блестящую черную обложку — длинный трактат о фейри, и об их мире внутри этого, и о бесконечной зиме, которую они в конце концов превратили в весну[135].
И, тем не менее:
— Я не могу написать ее, — сказал он Джулии. — И не буду.
— О, ради бога, Пирс.
— Нет, правда.
— У писателей бывают кризисы. Я знаю. Поверь мне.
Джулия, слегка располневшая и разбогатевшая, не одним способом, в других отношениях осталась такой же: ее лицо являлось прямым потомком того, которое он знал, и ее квартира была ее квартирой, как мгновенно понял Пирс, поглядев по сторонам.
— Скажи мне, — потребовала она.
— Я просто... — ответил он, — просто не могу притворяться, будто верю, что все эти вещи возможны.
— Что за вещи?
— Все вещи. Мировая история существует не в одном-единственном варианте. Магия. Космические перекрестки, эпохи мира, альтернативная физика. Возможности.
— Возможности всегда возможны, — сказала Джулия.
— Скажи мне, что случится, если я сообщу им, что не могу написать эту книгу? Я вроде как потратил все деньги.
— Пирс, послушай.
— Взамен я могу предложить им что-нибудь другое. Не знаю что. — На высоких полках вокруг него, на столе и кровати, всюду он видел это «другое»: детективы, хоррор, приключенческие романы, истории реальных преступлений, советы по сексу, любовные романы. Все, что он терпеть не мог.
— Покажи мне, что у тебя есть.
— Я не принес с собой. Я бросил.
Она посмотрела на него с чувством отвращения.
— Ну, в общем, случится то, — произнесла она, — что мы им ничего не скажем. И когда придет срок, мы им тоже ничего не скажем. А когда они спросят, мы ответим, что ты встретился с некоторыми сложностями и усердно работаешь, пытаясь преодолеть их. Они назначат нам новый срок, и мы не попросим у них следующий платеж аванса. Протянем время.
— Угу.
— Тем временем может произойти все что угодно. Ты можешь передумать — наверняка передумаешь; а если нет, можешь поменять книгу. Издатель передумает, решит, что не хочет издавать книгу и вернет тебе права. Сам издатель может разориться.
— А лошадь может научиться говорить.
— По крайнем мере, тебе не следует возвращать деньги. Пока не следует.
— Мой отец владеет домом в Бруклине, — сказал Пирс. — Я не очень знаю, как там дела, но, наверно, могу занять деньги под залог дома.
Ее лицо смягчилось, гримаса отвращения сменилась улыбкой с затаенной старой болью, и на мгновение она стала похожа на его мать.
— Пирс, — сказала Джулия.
— Ладно, ладно.
— Тогда кто платит за твое путешествие? — спросила она. — И разве это не часть той же миссии? Того же проекта, я хотела сказать.
— Да, в некоторой степени.
— Ты собираешься возвращать им деньги?
— Это их грант, — сказал он. — Что-то вроде исследования. Необязательно, что из этого что-то выйдет. Какой-нибудь результат. — Он улыбнулся и пожал плечами: «
— Как ты? — наконец спросила она.
— Не знаю.
— Значит, плохо.
— Ты знаешь, когда все началось? — спросил он.
— Началось что?
— То, что я делаю. Или, на самом деле, не делаю. Все началось в ту ночь на Десятой стрит, когда студенты захватили Барнабас-колледж. Помнишь?
— Я помню тот день, — сказала она. — Послушай. Не пошлешь ли ты мне то, что у тебя есть? Может быть, я сумею с этим что-нибудь сделать.
— Эгипет, — сказал он. — Вот что началось в тот самый день или ночь. Я помню. Ты лежала в кровати. Было жарко. Я стоял у окна.
