Халил ждал, каждый день сидел как на иголках и ждал, когда приедут из полиции, или придёт детектив, чтобы поговорить с ним, или раздастся телефонный звонок. Он нервничал, был невнимателен на работе, плохо спал и почти не ел. О случившемся мужчина читал в газетах, видел репортажи по новостям. И самое ужасное состояло прежде всего в том, что его мечты рассыпались на глазах, надежды на создание семьи, на уютный очаг, на открытие частной клиники. Он растерялся, невероятно напугался и опасался ненужной огласки в случае, если эта жуткая ситуация даже косвенно коснётся его персоны. Криминальная история может сильно подпортить репутацию. Он же не торгует на развес чаем каркаде на базаре, не дрессирует обезьянок, чтобы они покорно обнимались с туристами перед фотокамерой, он не официант из забегаловки в старом городе в конце то концов! Он доктор, уважаемый человек! Но дни шли за днями и его благополучию и спокойствию ничего не угрожало, ему никто не звонил и не навещал. Араб понял и мысленно поблагодарил Клавдию за то, что она ничего не рассказала полиции об их связи и планах на будущее. Постепенно Халил начал успокаиваться и входить в привычный ритм жизни. Иногда плакал ночами от жалости к своей возлюбленной и к себе. Он молился рьяно, взывая Аллаха успокоить его душу и вселить надежду, надеялся, что всё как-то устаканится, и он опять окажется в жарких объятиях Клавдии. Халил пообещал себе, что как только всё закончиться, он совершит хадж в Мекку в долину Арафат, чтобы очиститься от грехов и начать жить в чистоте до того времени, когда тело и душа встретится с Аллахом. Самое странное, что его не посещали мысли о мальчике. Он не думал о нём ни как о мёртвом, ни как о живом. Казалось, что его никогда и не было в жизни Халила. И только страдание от того, что планы разрушились, как древний город Карфаген, омрачали его существование.
И всё-таки это произошло, как всегда, это случается, когда уже покой и беспечность поселились в душе. Однажды утром в его кабинете раздался звонок. Вежливый, мягкий голос представился адвокатом и не вдаваясь в подробности назначил встречу вечером в баре, недалеко от клиники. Он мог бы не явиться в назначенное время, но понимал, что от него так просто не отстанут, а отказом может навести лишние подозрения. Халил нервничал, мучительно выбирал линию поведения. Если будет представлять себя как будущий муж подозреваемой, то по уши погрязнет в этом неприятном деле, не исключено, что его могут обвинить в соучастии. А если отстраниться и сошлётся на лёгкое, курортное знакомство, то будет выглядеть подлецом в глазах адвоката. Да, собственно, какая разница, что подумает о нём адвокат? Уж лучше быть козлом, но по возможности не впутать себя в дурную историю. После мучительных размышлений решил смотреть по ситуации, молчать и только отвечать на вопросы без сантиментов и лишних откровений.
Адвокат сидел у огромного окна кафе, пил апельсиновый сок со льдом и наблюдал за улицей. Вид он имел ленивый, скучающий, и в то же время взгляд внимательно осматривал улицу. Ему хотелось составить впечатление о мужчине, которого он ждал, до того, как он сядет рядом с ним за стол. Элегантный, аккуратный портфельчик, стоящий у ножек его стула показывал то, что какой-то среднестатистический клерк просто отдыхает после рабочего дня. Иногда Гийом становился этаким душкой и простофилей. Так легче было понять, что скрывает собеседник, который расслаблялся от вида недалёкого адвоката и, зачастую, выбалтывал много лишнего. Поздней осенью изнуряющая жара спадала и туристы уже не прятались от зноя в ресторанах, кафе и магазинах, а неспешно шастали от лавок с сувенирами, сумками, платками, торговались у прилавков, пили чай и кофе за столиками возле магазинов. В толпе прохожих он сразу разглядел того, кого ждал. Про себя назвал его Жиголо. Этакий красавчик с накаченным торсом, узкими бёдрами и вьющимися, чёрными волосами по плечам, с налётом седины у висков. Он шёл уверенно и не торопясь, как эстрадный артист на сцене, сжимает ладони, обращаясь к зрителям, как бы провоцируя зал на аплодисменты. Белоснежная, лёгкая рубашка эффектно оттеняла оливковый цвет лица и тела. Не мужик, а ходячая реклама. Он мог рекламировать зубную пасту, модную одежду, ювелирные украшения, да всё что угодно. Вот только рост немного подкачал, но в современной, рекламной индустрии возможно всё и вытянуть ноги, увеличить бюст, выпрямить нос, утянуть талию. Главное, чтобы исходный материал хоть немного соответствовал.
«Да бабёнки вслед шеи сворачивают. Я тоже в его годы был хорош, но такой успех, как у этого павиана я не имел никогда, – думал адвокат. – Немудрено, что эта Спиридонова клюнула на красавчика. Да и пару они составляли красивую, хотя явно заметно, что она выглядит гораздо старше. Вот только ему какой резон морочить голову русской? Или есть причина?»