Она с юности любила проводить время в шляпном отделе, примеряя различные шляпки-фетровые, соломенные, кожаные, разных размеров, фасонов и расцветок. Клава понимала, что не станет их покупать, сначала потому, что у неё просто не хватало денег, позже, что к каждой шляпке нужны соответственные туфли или сапожки и, конечно же, перчатки и шарф, но тогда было время тотального дефицита. И когда Клавдия решила, что можно себе позволить стать дамой в шляпе, вдруг растерялась, потому что понятия не имела, куда сможет одеть эту красоту. Она с улыбкой представляла, что волочёт из магазина пакет с картошкой и сосисками на каблуках и в бордовой фетровой шляпке с кокетливым, бархатным бантом на боку. Или втискивается в битком набитый автобус, придерживая жёлтую, соломенную шляпу с широкими полями и передаёт деньги за проезд. Зато сейчас, когда у неё был большой живот, и даже пройтись по магазинам Пётр не отпускал её одну и везде возил на автомобиле, Клавдия позволила себе множество шляпок, шляп и шляпенций. Постепенно боль утраты притуплялась. В комнате Васи переклеили обои и поставили детскую кроватку, остальные вещи так и остались на своих местах– так решили оба.
И однажды весной за несколько дней, как отправиться в роддом, Клавдия опять увидела незнакомый номер. Египетский адвокат много извинялся за беспокойство и уверял, что это последний его звонок. Он только хотел сообщить, что Халил в тюрьме покончил жизнь самоубийством и теперь можно уж точно поставить точку в этом ужасном деле. А женщина посмотрела на свой огромный живот и подумала, что точки в этой истории не будет никогда.