Когда Клава ровно засопела, он накрыл её пледом и ушёл в детскую комнату, лёг на кровать сына, на его подушку и укрылся его одеялом. Лежать рядом с Клавой было выше его сил. Он хотел обнимать, гладить, целовать, дышать с ней рядом. Он хотел её. Пётр никого так не хотел как её, с самой первой встречи, и ни одна женщина не манила так сильно. Да и все чувства были какими-то острыми. Когда произошла эта трагедия, и она попала в тюрьму Пётр ощутил невыносимую боль и тоску. В первый момент встречи в аэропорту, худенькую с огромными глазами, хотелось схватить и спрятать в душе, а там холить и лелеять, чтобы любимая женщина больше не знала боли. Пётр понимал, что любит её и не желает больше уходить, но не хотел давить и ждал, что она позовёт его сама. Ждал до поры до времени. И в то же время знал, что уже никогда и никому её не отдаст.
Утром стараясь не шуметь и не разбудить Клаву, сварил кофе Он стоял у окна на кухне, курил, задумчиво рассматривая заснеженные улицы. Пётр допивал вторую чашку и не слышал, только почувствовал, как сзади тихо подошла Клава.Часы тикали на стене, а они стояли рядом у окна и смотрели на снег. Она пальцем провела его по спине:
– Ты сваришь мне кофе?
– Нет.
Не поворачиваясь ответил Пётр.
– Спасибо .
– Надо бежать, – он повернулся к ней и по-дружески положил руку на плечо. – А пойдём сегодня в ресторан.
– А пойдём.
Легко согласилась Клава, потом представила, что встретит кого-нибудь из знакомых или коллег, придётся отвечать на вопросы, делать улыбку или рисовать скорбь. Да и для того чтобы перебирать наряды, делать макияж и маникюр у неё не найдётся душевных сил. Вот и опять от дыма сигарет её снова замутило. Клава открыла форточку, вдохнула глубоко свежего, морозного воздуха и предложила:
– Давай я лучше что-нибудь приготовлю дома.
–Дома, так дома, – Пётр увидел, что Клава побледнела. – Ты в порядке? Тебе надо пойти к врачу.
– Со мной всё хорошо, и спасибо Пётр, ты так много делаешь для нас, – она осеклась, хотела сказать для меня и для Васьки, но поправилась и сказала, – для меня и для родителей.
Она кое-как вытащила себя из дома. Слегка привела себя в порядок и отправилась на работу. Клава как-то незаметно для себя полюбила покой и одиночество. Если раньше она обожала большие компании, шум, веселье, песни, танцы до упаду, походы в рестораны, красивые платья, яркий макияж и высокие каблуки, то сейчас Клава чувствовала спокойствие и уют в своём улиточном домике. Но когда открыла двери и вошла во Дворец культуры, стало тепло и радостно. Коллектив готовился к Новому году. Повсюду сверкали яркие гирлянды, наряженная огромная ёлка возвышалась, как царица. Работники сцены таскали декорации к сказке, осветители проверяли свет, костюмер пожилая, полная женщина тащила расшитые блёстками костюм и парик для Снегурочки. Увидев Клавдию радостно воскликнула:
– Эй, ребята! Клавдия пришла!
И все побросав свои дела потянулись к ней, ощупывая, осматривая, расспрашивая и рассказывая новости, и что мол, как хорошо, что всё хорошо, да не совсем хорошо, но могло быть ещё хуже. И здорово, что вернулась, а то роль Кикиморы играть некому на утренниках. Стало тепло на душе и границы её улитки немного расширились. Тут из кабинета на шум выплыла баржеобразная директор. Начёс на смоляных волосах, жирная подводка и синие тени на веках, пунцовая помада, сапоги на голенищах мехом наружу и из такого же искусственного меха дамская сумочка, похожая на большую, серую крысу.
«О боже, – подумала Клава, – кто же придумывает такую моду, и зачем искать и шить специальный костюм на Кикимору, вот она готовая уже вышла к народу».
– А я уходить собралась, дела в городе, но уж пошли, поговорим и решим, что с тобой делать. – заколыхала большой грудью директор.
Раньше Клава от такой прелюдии впала бы в крайнее волнение, но сейчас, после пережитой трагедии, угроза потерять работу её даже не потревожила.
«Это правда, – подумала она, – то, что нас не убивает, делает сильней». Но угрозы никакой не было. Начальница пожурила её за необоснованное отсутствие на работе, те несколько дней пока она находилась у родителей, а на остальное время у неё имелись все необходимые бумажки из полиции и из Российского МИДа.
И жизнь как-то покатилась, поехала, побежала. Новогодние праздники занимали почти всё время. Утром грим Кикиморы, детские стихи, подарки, хороводы, вечером-длинное платье, корпоративные вечеринки, шампанское, тосты и пляски до упаду. Её лучшая подруга Женька после работы скорее бежала домой, потому что её новый кавалер не терпел задержки ужина. А Клавдия же не хотела приходить домой одна, чтобы не слышать тоскливую тишину. Пётр знал, что она свалится от усталости, но будет ждать его на работе среди выпивших гостей и коллег. Он старался приехать и забрать как можно раньше. Они ни о чём не договаривались, но всё как-то само собой получалось, что каждый вечер ложились в одной квартире, но в разных комнатах, а утром встречались на кухне, пили кофе, говорили о том, о сём и разбегались по своим делам.