– А теперь представьте, что вам заранее известен победитель скачек, вы ставите на этого победителя и выигрываете. Всегда выигрываете. Ваша победа гарантирована потому, что вы входите в особый элитарный круг, в то время как другие проигрывают или выигрывают случайно.
Норин вопросительно взглянула на молодых людей.
– Так вот, – продолжила она, – на нью–йоркской бирже цены на акции могут колебаться чуть ли не каждую минуту. Совсем другое дело с акциями взаимных фондов. Заявку на их покупку или продажу можно подавать в любое время, но цена этих акций становится известной только в четыре часа дня, со звуком финального гонга. Если вы подали заявку в 4:01, сделка будет совершена по завтрашней цене, установленной в четыре часа на следующий день. А что, если вы получили возможность совершить сделку после четырех часов, но по цене текущего дня? Тогда вы можете быстро скинуть те акции, продажа которых принесет вам доход, или приобрести акции, которые будет выгодно продать на следующий день. Я не говорю о таких инвесторах, как моя сестра или ваши родители. Я говорю о крупных вкладчиках, ворочающих миллионами, а это, прежде всего, хедж–фонды59.
– Нам нужны неопровержимые доказательства такой практики, – в кабинет стремительно влетел Спитцер.
Норин почувствовала себя неловко под взглядом его внимательных глаз. «Как будто я арестована и должна давать показания», – подумала она.
– Когда и где вы впервые заподозрили неладное?
Она задумалась на какое–то время:
– Пожалуй, несколько лет назад, когда я работала в компании Эда Стерна, младшего сына миллиардера Леонарда Стерна, сделавшего состояние на продаже корма для домашних животных. У компании Стерна–младшего был свой хедж–фонд, который на удивление удачно оперировал на бирже в то время, как другие фонды терпели убытки. Само по себе это обстоятельство еще ни о чем не говорит, но однажды, засидевшись допоздна на работе, я стала свидетелем возбужденного ликования группы людей, столпившихся вокруг терминала60. Насколько я поняла, они только что получили куш в девять миллионов долларов. Вот это меня действительно удивило. Время было позднее. «Вы что, торгуете с Японией?» – спросила я. Но ответа не последовало. После этого вечера я стала очень внимательно приглядываться ко времени подачи их заявок на покупку–продажу акций взаимных фондов. Оказалось, что все они подавались после четырех часов, но реализовывались по цене текущего дня. Думаю, можно с уверенностью говорить о позднем трэйдинге61.
– Но цена акции взаимного фонда при этом остается неизменной. Найдем ли мы достаточно оснований при влечь Стерна–младшего к ответственности? – засомневался кто–то.
– Подумайте о простых вкладчиках. Моя сестра, как и тысячи других ей подобных, понятия не имеют о том, что делается на бирже, да ей и не надо этого знать. Все сделки за нее совершает доверенное лицо – менеджер взаимного фонда, конечно, за комиссионные. С этим приходится считаться. Вообще–то, это обходится достаточно дорого: платить тому, кто играет за тебя на бирже, но такое уж условие игры, и тут ничего не поделаешь. Расходы окупаются прибыльными сделками. Но все дело в том, что поздний трэйдинг доступен только определенной группе инвесторов и поэтому они всегда выигрывают, а такие, как моя сестра продолжают оплачивать труд своих фондовых менеджеров даже в случае убыточных сделок. Страдают миллионы простых вкладчиков, понимаете?
– Но почему трэйдеры идут на такое явное нарушение закона? – не удержался от наивного вопроса один из слушателей Норин.
– Чем крупнее фонд, тем дороже оплата услуг и чем крупнее операция, тем больше комиссионные. Согласитесь, в этом есть определенный стимул, – грустно улыбнулась та.
– Ну что ж, – сжал губы в узкую полоску Спитцер, – посмотрим, что у них там делается с самыми «надежными» фондами, и начнем со Стерна–младшего.
А дела на бирже делались очень даже интересные. Через три месяца команде генерального прокурора стал понятен исключительный успех одного и того же хедж фонда, принадлежащего Стерну–младшему. Производимые махинации были до смешного простыми: в четыре часа дня часы на сервере банка, продающего акции взаимных фондов, переводились на три минуты назад. За это время брокеры успевали реализовать те акции, которые приносили прибыль, и отменить убыточные сделки. Другими словами, они делали именно то, в чем их подозревала Норин Харрингтон. Такие операции были запрещены законом, и банком, совершающим поздний трэйдинг, был ни много ни мало Bank of America62.
