– Началось, – пронеслось в голове Хэнка. Но мысль эта не привела его в отчаяние, а как бы открыла второе дыхание. Он почувствовал такой необходимый ему сейчас прилив сил. – Мне надо срочно увидеться с президентом и выяснить, как мы собираемся покрывать убытки.
Шквал телефонных звонков обрушился на Полсона еще до того, как он вернулся в свой офис.
Первым пробился Ллойд Блэнкфайн142:
– Хэнк, это черт знает что такое. Британская комиссия по банкротству заморозила счета всех клиентов Lehman Brothers. Люди не могут получить свои деньги. Вы что, не могли это уладить заранее? Ты же понимаешь, что именно так начинается паника. Все кинутся снимать деньги из всех банков. С нами никто не будет работать. Ну и с чем мы останемся?
Следующим был звонок из Morgan Stanley:
– Нас атакуют шортисты. Акции упали на десять процентов и конца этому падению не видать. Вы не представляете, что здесь творится.
– Немедленно обнародуйте свои доходы, не дожидаясь назначенных сроков, – посоветовал Хэнк. – Это должно успокоить запаниковавших вкладчиков.
Потом пошли звонки из Европы и Азии. Кристин Лагард, как всегда, начала с упреков:
– Как вы могли допустить падение Lehman Brothers! Какая чудовищная ошибка! Нам нужны гарантии, что вы примите меры по AIG и не допустите их разорения. Это проблема не только Америки.
Нечто похожее Полсон услышал и от министра финансов Германии. Но самым тревожным был звонок директора General Electric:
– Слушай, Хэнк, ты понимаешь, что происходит? Мы же не банк, мы успешное промышленное предприятие. Какого черта у нас не оказалось денег на покрытие производственных расходов? Мы выпускаем лампочки, самолеты, двигатели и кое–что еще для всей Америки, да и не только…
Главный казначей страны понял то, что еще было не понятно директору General Electric: банки прекращают кредитование, боясь невозврата платежей. Что последует за этим? Закрытие предприятий… Толпы безработных на улицах… Вторая Великая депрессия.
Легкий ветерок паники пробежал по офису главного секретаря казначейства…Все взоры устремились на Хэнка. Что он мог сказать, кроме :«Срочно. Телефонная конференция с Бернанке и Гайтнером в моем кабинете»? И он сказал именно это.
Пока главные совещались, фондовый рынок закрылся с рекордно низкими показателями. Акции AIG упали до двух долларов. Помощники Полсона с нетерпением поглядывали на дверь своего шефа. Наконец она открылась.
– Значит, так, – в голосе Хэнка снова звучали решительные нотки. – Федеральный резерв собирается открыть кредит на значительную сумму для поддержания AIG. Осталось понять, сколько им нужно денег, чтобы заткнуть дыру. Рынок должен успокоиться. На это мы, во всяком случае, рассчитываем.
– Но этого нельзя делать! – не выдержал кто–то. – Еще сегодня утром вы говорили о том, что государство не намерено выкупать разорившиеся банки за счет налогоплательщиков, а уже завтра все узнают, что Федеральный резерв вытаскивает AIG. Вас сожрут с дерьмом за непоследовательность проводимой политики. И нас вместе с вами…
– AIG это не Lehman Brothers! У них совсем другая ситуация, – отмахнулся Полсон.
– Да всем наплевать на то, что страховая компания – это не банк. Главное – деньги налогоплательщиков. Где же те моральные обязательства, о которых вы распинались перед журналистами?
И тут Полсон резко развернулся в сторону говорящего: «Думаешь ты один такой тут умный, да? Самолет, на котором мы прилетели утром из Нью–Йорка, взят на прокат у AIG, медицинское страхование всего населения страны, это – AIG , пенсионные фонды учителей во всей Европе – это AIG, гребаное строительство – это AIG! У тебя есть другие предложения? Я весь во внимание!!!»
И поскольку других предложений не последовало, все перешли к подготовке встречи с президентом.
То, что падение Lehman Brothers потянуло вниз AIG, Буш понял сразу. Инвесторы в недвижимость, застраховавшие свои ипотечные кредиты на случай дефолта, потребовали возмещения убытков. Ни одна страховая компания в мире не смогла бы справиться с таким объемом одновременных выплат. У AIG просто иссяк запас наличности. Но то, что разорение одной страховой компании, может вызвать мировой экономический кризис, вызвало у Буша недоумение:
– Как такое может быть? – в поисках ответа, президент обвел глазами всех присутствующих.
На протяжении многих лет он свято верил утверждениям Гринспена о самодостаточности и саморегуляции рынка. Вопреки его ожиданиям, банкротство Lehman Brothers привело не к стабилизации, а к полному хаосу и ступору. И вот теперь Бернанке и Полсон, в один голос утверждают, что только срочное вмешательство государства спасет мир от финансового краха. Значит, теория великого гуру не что иное, как ошибка? Тяжелое выпало Бушу президентство: сначала Одиннадцатое сентября143, теперь вот – финансовый кризис. Снова от него ждут принятия сложного решения. И Буш такое решение принимает, понимая, что политически оно будет крайне непопулярно, особенно сейчас, за несколько месяцев до выборов нового президента страны.
