– Ну что ж, бэйл–аут, так бэйл–аут, – говорит он, тяжело вздыхая. – Когда–нибудь, когда это все закончится, вы разберетесь с тем, как мы дошли до такой жизни и что нужно сделать, чтобы это больше никогда не повторялось.
Уже ночью Полсон проинформировал Обаму и Маккейна о предстоящем выкупе AIG и попросил их воздержаться от популистской критики вынужденных мер.
Утренний пресс–релиз о том, что ФРБ открывает кредит в восемьдесят пять миллиардов долларов в обмен на получение восьмидесяти процентов пакета акций AIG не остановил падение фондового рынка.
Финансовый кризис, начавшийся в Америке, перерастал в мировой. Кредитный рынок замер. Люди выстроились в очередь в банкоматы. Ни у кого не было уверенности в том, что на следующий день в банках останется наличность. Россия закрыла торги сначала на один час, а потом и на весь следующий день. Дрогнули даже верные Полсону китайцы, начав выводить деньги из американской экономики. Хуже всего обстояли дела с Morgan Stanley. Стремительный обвал его акций до боли напоминал ситуацию с Lehman Brothers всего неделю назад. На грани был и Goldman Sachs. Банковская система, выстроенная исключительно на доверии, могла рухнуть в считанные часы.
– Надо идти в конгресс, – сказал Бернанке за завтраком с Полсоном. Вид у обоих был замученный, но никому больше до этого не было дела. – Мы не можем затыкать одну дыру за другой средствами ФРБ. Необходимо общее решение. И это решение должно быть законным. У нас пока еще демократия.
– Сейчас? Накануне выборов? Ты хочешь, чтобы они голосовали за бэйл–аут? А что, если они не проголосуют? Представляешь, какой тогда начнется кошмар?
– Кошмар уже начался, мой дорогой Хэнк. Он здесь и сейчас. Так что лучше подумай, с чем ты пойдешь в конгресс.
Думать было над чем. Решение должно быть простым и убедительным. Нет. Очень простым и очень убедительным, иначе они не получат одобрение конгресса в необходимый кратчайший срок. Ясно, что нужно просить денег, но на что? На выкуп токсичных активов у банков. Но сколько их всего? Да и сколько они стоят? Подсчет мог быть только приблизительным, но сумма должна покрывать убытки всех ведущих банков, чтобы они возобновили кредитование. К тому же, выкуп токсичных активов должен помочь простым американцам сохранить свои дома. Так сколько просить? Семьсот миллиардов долларов… Сумма астрономическая… Осталось только убедить конгресс одобрить план Полсона.
Нэнси Пелоси, спикер палаты представителей, обрадовалась звонку главного секретаря казначейства:
– Хэнк, я собиралась позвать вас завтра утром на встречу с представителями конгресса. Мы хотим узнать о ваших мерах по спасению экономики.
– Мадам спикер, завтра утром будет уже поздно, – замогильным голосом отозвался Полсон.
Это подействовало.
Вечером в четверг, 18 сентября, всего через три дня после краха Lehman Brothers в кабинете Нэнси Пелоси собрались лидеры обоих партий. На столе перед каждым участником лежали три страницы проекта закона по спасению проблемных активов. Возмущенные реплики посыпались на Полсона и Бернанке уже через несколько минут:
– Вам просто нужен подписанный чек с непроставленной суммой.
– Речь только о банках и не слова о контроле. А что получит семья, потерявшая из–за ваших махинаций дом?
– Просто выдать семьсот миллиардов и довериться вам, предоставив неограниченные права на распределение такой суммы…
– Как вы могли допустить такое?
– Мистер Полсон, вы спасаете банкиров с Уолл–стрит за счет ограбления простых американцев…
В какой–то момент Полсону пришлось грубо прервать поток обвинений:
– Вы хотите узнать, как мы дошли до такой ситуации? Я готов дать вам полный отчет, но только не сейчас! Поймите вы, наконец, у нас нет времени. Мы должны сегодня объявить о готовности принять этот документ, а подписать его уже через несколько дней, иначе, уже через неделю у нас не будет экономики!!!
В комнате воцарилось молчание. Кому–то стало не хватать воздуха.
Тишину нарушил вкрадчивый голос Бернанке:
– Всю свою научную карьеру я посвятил изучению Великой депрессии. Началась она с краха рынка акций, но еще больший удар экономика получила от прекращения выдачи кредитов. Люди не могли занять денег, даже на самое необходимое. Мы должны принять этот закон, чтобы развязать банкам руки. Наше бездействие приведет к тому, что не через неделю, как сказал Хэнк, а уже в понедельник у нас не будет экономики. И это будет пострашней Великой депрессии…
Через несколько часов обсуждения было решено передать проект закона по спасению проблемных активов144 на рассмотрение конгресса. Воодушевленный такой сравнительно легкой победой, Полсон позволил себе несколько часов сна, еще не зная, что впереди его ждут главные сражения.
