Трое солдат выстроились перед унтером, по-уставному пожирая начальство глазами. «Здоровые ребята», оценил Ромка. Может, зря это? Как бы не облажаться…
— Что ж, молодой человек, — неожиданно мягко произнес командир батальона. — Мы будем рады посмотреть, что вы покажете нам на сей раз…
— Ну, удружили так удружили, юноша! — Фефёлов, добродушно посмеиваясь, тряс Роману руку. — Посрамили вы нас, нечего сказать! Впрочем, спасибо за науку. Вот уж что никогда в голову не пришло бы — применять лопатку Линемана как секиру или томагавк каких-нибудь ирокезов![56] Надеюсь, не откажете как нибудь приехать и показать поподробнее эти ваши приемы?
Роман, озираясь кивал. После заключительной схватки вся его уверенность куда-то делать и он вновь почувствовал себя срочником-первогодком с окружении старших офицером. Что ни говори — а все же многие из офицеров, да и унтеров-сверхсрочников, как выяснилось, как оказалось, имеют солидный боевой опыт — вон, комбат с турками воевал, а другие — кто в ахалтекинской экспедиции был, кто тоже на Балканах… Ветераны, как ни крути — ну кто он против них? Дух со стажем[57], и только. А туда же, расхвастался…
Испытание, и правда, оказалось непростым. Противостоять Ромке должны были три нижних чина с учебными винтовками, из числа лично обученных Фефёловым. Спасибо хоть, не все сразу, а по очереди… И выйти против них предстояло с обычной саперной лопаткой. Бывший десантник недурно владел приемами рукопашного боя — разведрота, все таки, — однако, будущие спарринг-партнеры выглядели ребятами тренированными и, похоже, не сомневались в исходе схватки.
Пока Ромка разглядывал противника и прикидывал свои шансы, пожилой унтер с двумя нижними чинами притащили снаряжение для учебного боя на штыках и принялись помогать бойцам облачаться в доспехи. Для начала, на всех были надеты нагрудники — толстые, набитые паклей стеганки из холстины, прикрывавшие тело примерно от паха до горла. Рядом стоял нижний чин с ворохом сетчатых масок; Ромка взял одну из них и подивился, как это сооружение из кожи и толстой проволоки похоже на фехтовальные маски, знакомые ему по телепередачам. Отдельно горкой лежали войлочные рукавицы, тоже простёганные и обшитые поверху толстой кожей.[58]
Потом принесли оружие. Это были длиннющие, как копья, старые, давно снятые с вооружения винтовки Крнка — «крынки», как назвал их барон. Ромка повертел одну в руках — затвор отсутствовал, а вместо штыка был прилажен кусок узкого то ли сабельного, то ли шпажного клинка. Цевье винтовки и кончик «штыка» были защищены смягчением из пакли и парусины. Такой же «гуманизатор» (помогавший Ромке офицер назвал его по французски — «пуантарэ») имелся и на прикладе — но все равно — получить этим инструментом по голове не хотелось. Он нацепил маску, немного попрыгал, привыкая к громоздкой защите, и, махнув перед собой крест-накрест лопаткой, пропел — как принято было у них в разведроте перед спаррингом:
От первых двух выпадов штыком Ромка просто ушел, подстраховывая себя лопаткой — лязг металла по металлу, недоуменный взгляд Пустовёдрова, сдержанный ропот офицеров за спиной. Третий выпад, классический «коротким коли» он жестко отвел в сторону, и когда солдат ожидаемо заехал ему справа в голову прикладом, ушел вниз и «вертушкой» подсек нападавшему ноги — и, прежде чем солдат вскочил, обозначил удар сверху, лопаткой по прикрытой стеганкой гортани.
Путовёдров все понял и дергаться не стал — выпустил из рук винтовку и поднял ладони в знак того, что признает поражение.
Второй Ромку помотал. Видимо, малый сделал вывод из увиденного и не стал повторять ошибок предшественника. Стараясь достать Романа издали, глубокими выпадами, он и отскакивая всякий раз, когда десантник уходил от удара. Попытки сократить дистанцию уверенно пресекались короткими колющими — попадать солдат не попадал, но заставлял спарринг-партнера держаться на почтительном расстоянии.
А потом он Ромку едва не достал. Когда парень уже, было, решил, что Козлюк (во ведь имечко, и как он с таким живет?) обозначил уже предел дистанции и слегка расслабился, прощупывая противника легкими ударами лопаткой по штыку, тот вдруг резко рыпнулся вперед, выбросив правую руку на всю длину и держа винтовку за цевье одной ладонью. Ромка едва успел уйти — кувырнулся на спину и ушел перекатом. А Козлюк не унимался, за что и пострадал — стоило Ромке встать, как солдат повторил атаку, точь-в-точь, копируя предыдущий прием.
Тут уж Ромка не оплошал — приняв штык на лопатку, пропустил разящий выпад мимо себя и крутанулся вдоль винтовки, резко сокращая дистанцию. Прием завершился ударом, красиво обозначенным точно между рогов… то есть глаз Козлюка.
