Грей жестом велел спутникам оставаться у лестницы, а сам двинулся по тоннелю к телу, поравнялся с ним и нагнулся. Это оказался грузный мужчина в сапогах и грубой одежде. На нем виднелось по меньшей мере три пулевых отверстия. Стефан тоже подошел.
– Это мой сотрудник, – сказал он, и его голос сорвался. – Глазам не верю… кто мог это сделать?
– А другие охранники тут были? – спросил Грей.
– Сегодня нет.
– Сколько ученых здесь работает?
– Трое.
Грей окинул тоннель взглядом и увидел в дальнем конце металлическую дверь. Он посмотрел на Стефана, затем – снова на дверь. Тишина, казалось, вопила. Почему створка закрыта?
– Сотрудники могли там запереться? – поинтересовался Грей.
– У охранника была карта доступа.
Все они уставились на дверь. Грей знал, что за ней не все в порядке. Здесь гулял дух смерти, даже воздух, казалось, пропитался мрачностью, будто непреложность совершенных этой ночью деяний наложила на тоннель свой потусторонний отпечаток.
Грей отвел Веронику и Стефана в сторонку. Болгарин сунул в дверную щель маленькую карточку, Доминик услышал щелчок и потянулся одной рукой к двери, в другой держа наготове пистолет. С усилием открыв тяжелую створку, он остановился, прикрываясь ею, как щитом.
Перед ним предстал кошмар.
На бетонном полу, точно кучи грязного белья, валялись три тела. Грей услышал, как Вероника задохнулась. Потом ее начало рвать, и на этот раз она не смогла сдержаться. Стефан вошел в помещение и упал на колени, спрятав лицо в ладонях.
Грей подошел к телам и обнаружил странные раны – не резаные и не колотые, а как от сильных ударов. Тут использовали какой-то тяжелый крепкий предмет, разворотив жертвам черепа и раздробив кости. Кровь текла из ужасных ран на голове и других местах, где в результате избиения лопнула кожа.
Доминик осмотрел помещение. Громадное, с белыми стенами, оно было усыпано битым стеклом; в центре стояли четыре стола с обломками держателей для пробирок, микроскопов и ламп. Еще на трех столах располагалось лабораторное оборудование из нержавейки. Вдоль одной из стен выстроились картотечные шкафы, вдоль другой – уничтоженные компьютеры. Шкафы были сдвинуты, открыты и опустошены.
Стефан бросился к одному из них, стоявшему по центру. Грей последовал за болгарином. В стене за шкафом обнаружился сейф с регулируемой морозильной камерой, на полках которого валялись разбитые пробирки. Дверца была открыта настежь. Стефан, пошатываясь, остановился перед выпотрошенным сейфом. Его лицо побелело.
– Пробирку Аль-Мири забрали? – спросил Грей.
– Что?
– Пробирку с таким же изображением, как на татуировках.
– Откуда вы о ней знаете? – всполошился Стефан.
– Позже. Сейчас уходим. Вам нужно что-нибудь захватить?
Ученый окинул комнату потрясенным взглядом.
– Все уничтожено. Всё. От исследования ничего не осталось. Вы понимаете… – И он бессильно привалился к одному из картотечных шкафов.
Грей взял болгарина под руку.
– Мои соболезнования по поводу ваших людей и лаборатории, но нам нужно обезопасить себя. Злоумышленники могут вернуться.
– Зачем? Все пропало. Тут ничего не осталось.
– Зато остались мы.
И Грей повлек Стефана к двери. Обернувшись, он встретился взглядом с Вероникой, в глазах которой стояло отвращение. Она подошла к Доминику и спрятала лицо у него на груди.
– Надо идти, – поторопил он ее.
Вероника отодвинулась, вытерла глаза и губы, кивнула. Грей вывел своих спутников из сверкающей гробницы на свежий воздух, который они вдохнули полной грудью.
– Что теперь? – спросила Вероника. – Думаете, полиция уже в доме?
– Прямо сейчас мы возьмем машину Стефана и уедем отсюда к чертовой бабушке. Те, кто прикончил ученых, могут до сих пор околачиваться поблизости.
– По-твоему, на усадьбу и на лабораторию напали одни и те же люди?
– Ученых убили какой-то дубинкой, а у тех, кто вломился в дом, ничего подобного не было.
– Почему моих сотрудников просто не застрелили? – спросил Стефан. – Как охранника.
– Вероятно, он нарвался на бандитов в коридоре, вот от него и предпочли избавиться. А ученые… понятия не имею, почему в них не стали стрелять. Возможно, это какая-то декларация.
– Декларация чего?
– Не знаю, Стефан. А вы?
– Что вы имеете в виду?
– Отведите нас обратно к дому, – попросил Доминик. – На этот раз идем медленнее и тише. Вероника, не стреляй без крайней необходимости, а то переполошишь округу на многие мили.
И они осторожно двинулись сквозь темноту. Склон усеивали скалы и обломки руин, которые служили потенциальным маяком для каждого, кто находился в пределах слышимости. Грей догадывался, что с его спутниками подобное происходит впервые, и понимал, что они чувствуют: возбуждение после столкновения с крайними проявлениями насилия, а еще – парализующий страх, что с ними могут сделать то же самое; в таком состоянии даже вздохнуть боязно, а мысли несутся галопом. Легче со временем не становится – лишь привычнее, проще для восприятия.
