Он прошел полдороги, когда увидел первого часового, сразу же присел на корточки и выглянул из-за стены сбоку. Парень сидел на стене лицом к долине, но время от времени поворачивался и смотрел в сторону Грея, до которого было футов тридцать. Примерно посередине между двумя мужчинами рос невысокий кустарник. Сразу после того, как охранник в очередной раз глянул в направлении Доминика, тот, пригнувшись, переместился к кустам и распластался за ними. Сердце бешено колотилось из-за адреналина, ладони вспотели. Обернись часовой, когда Грей передвигался, или услышь шум, пришлось бы стрелять, а значит, поднялась бы тревога.
Сквозь кусты Доминику были видны очертания головы охранника, но он знал, что тот вряд ли разглядит его за мешаниной ветвей. Какая удача, что он сегодня в черном!
Голова часового повернулась (он сканировал взглядом холм за спиной), потом пришла в прежнее положение. Грей поднялся. В его распоряжении были считаные секунды. Молясь, чтобы ничего не хрустнуло, он на цыпочках двинулся вперед.
Охранник услышал или почуял Грея, как раз когда тот до него добрался. Доминик ударил его по тыльной стороне ладони, чуть ниже запястья, заставив пальцы рефлекторно выпрямиться. Пистолет упал на землю. Противник Грея оказался умен и не потянулся за оружием. Будучи тяжелее фунтов на пятьдесят, он сграбастал Доминика за талию и поднял, возможно собираясь впечатать в землю – вполне естественное поведение, если схватился с менее крупным соперником. Грей позволил себя схватить, ведь тип совершил фатальную ошибку: подставил открытое лицо мастеру джиу-джитсу.
Когда охранник приподнял Грея, тот одной рукой вцепился ему в волосы и дернул назад, так что голова запрокинулась, а горло осталось беззащитным. Грей растопырил пальцы второй руки и со всей силы ткнул в горло участком между большим и указательным пальцами. Часовой поперхнулся и схватился за шею, не в силах даже вскрикнуть. Грей бил свирепо и направленно, а потому подозревал, что трахея бедняги раздроблена. Охраннику предстояло задохнуться, если только немедленно не сделать в шее дыхательное отверстие.
Рисковать Грей не собирался. Он скользнул за спину часового, обвил руками ему шею, сдавил ее, как питон, перекрыв кислород, и потянул назад, стараясь лишить противника равновесия и одновременно провести удушающий прием. Тип сопротивлялся, пытался вцепиться в лицо Грею, но оно было прижато к спине охранника, поэтому ему удалось лишь ударить Доминика по затылку. Никаких плодов это не принесло. Через шесть секунд все было кончено. Перебитая трахея уже лишила охранника драгоценного кислорода, и тот обмяк в хватке Грея. Тело обрело неживую тяжесть, сымитировать которую невозможно.
Доминик выпустил жертву, и тут же в поле зрения появился еще один человек. Выругавшись, Грей выхватил пистолет из заднего кармана джинсов. Человек уже целился в американца, и тому пришлось стрелять. Грохот выстрела разорвал тишину. Грей побежал обратно на холм, перескакивая скалы и обломки замка. Теперь все в окрестностях наверняка всполошатся, хотя понять, где именно стреляли, вряд ли смогут. В лучшем случае у них есть несколько минут.
Он проскочил место, где оставил Стефана с Вероникой, но заметил нужное дерево и вернулся. При виде Грея на лицах его спутников появилось облегчение.
– Мы слышали выстрел, – прошептала Вероника. – Я думала, тебя убили.
Грей повел их вниз по склону. В воздухе разносились крики, пока далекие, но приближающиеся. Позади остался только что убитый Греем охранник. С каждым мгновением тревога росла, а голоса становились все громче.
Вероника споткнулась, Грей поддержал ее, не дав упасть. Он опасался нарваться на вооруженных людей в черно-зеленом камуфляже, и это опасение пульсировало в животе гигантским узлом, который с каждым шагом становился все больше.
Они добрались до подножия холма и еще сотню ярдов шли следом за Стефаном по тропе в фут шириной, которую в такой темноте нельзя было разглядеть с трех шагов.
Наконец беглецы вошли в лес.
Виктор быстро шагал по узкой мощеной улице. Прагу сковал запоздалый весенний морозец, и профессор радовался, что надел перчатки и шапку. Он наслаждался приятной вечерней прогулкой, а еще получал удовольствие от одиночества, которым так редко удается насладиться в Старе-Месте, историческом центре Праги. Летнее безумие еще не началось, и улица, по которой он шел, притаилась в тихом уголке, куда не добирались туристы.
Каирский египтолог по выходным не работал, а у Виктора между тем скопилось несколько дел, с которыми нужно было разобраться, в том числе и эта встреча, одновременно и профессиональная, и личная.
Он остановился перед деревянной дверью, покоробившейся от времени и утыканной медными гвоздями. Над ней красовалась вывеска, подсвеченная мерцающим газовым фонарем. Под резным изображением черепа с растущей из него пшеницей было небрежно выведено красным название заведения: «Пьяный маг».
