– Он лишь недавно допущен к исследованию гражданскими структурами, и пройдут десятилетия, прежде чем препятствующие человеческому старению свойства амифостина будут полностью изучены. Организм человека нуждается в определенных химически активных соединениях, и введение чрезмерного количества антиоксидантов может оказать пагубное воздействие.
Стефан снова сделал паузу, и Грей счел, что тот хочет полностью завладеть их вниманием. Впрочем, по этому поводу ученый мог бы и не тревожиться: Доминик не совсем разобрался с научной стороной дела, но был чертовски уверен, что ухватил суть.
– В этой пробирке мы обнаружили присутствие субстанции, идентичной амифостину. Сам по себе антиоксидант никогда не станет эффективным средством против старения. Но в комбинации с теломеразой в подходящем химическом растворе… Еще мы выявили там следы вещества под названием хлорид фенацилдиметилтиазолия, который, как доказали опыты над животными, восстанавливает эластичность кожи и хрящевой ткани.
– Боже мой, – прошептала Вероника, машинально вцепившись в колено Грея. – Если бы нас только что не пытались убить из-за этой пробирки, я бы в такое не поверила.
Тон Стефана не изменился, а сам он даже глазом не моргнул. Он говорил как человек, уверенный в собственной правоте:
– Какой бы научный коктейль ни намешали в этой пробирке, потребуется очень много опытов, прежде чем мы полностью разберемся в нем и препарат приобретет коммерческую ценность. Но не сомневайтесь, друзья мои: по сути, там содержится эликсир бессмертия.
Аль-Мири делал глубокие вдохи, пропуская энергию от пальцев ног вдоль позвоночника в живот, – двадцать один вдох. Благодаря успокаивающему ритуалу голова стала пустой и легкой. Он пошарил взглядом по собственному телу, выискивая недостатки. Внутренне Аль-Мири лучился улыбкой одинокого и довольного человека. Он погладил золотой медальон, потянулся за халатом и вышел в соседнюю комнату, побольше, где ждал Номти.
– Завтра я возвращаюсь, – сказал Аль-Мири по-арабски. – Меня не было слишком долго. В мое отсутствие ученые не так усердны. Ну и другие причины, как ты знаешь, есть.
Номти сложил на груди мощные ручищи.
– А я еду?
– Пока нет. Найди пропажу и верни ее. Или удостоверься, что она уничтожена.
Горбун пророкотал:
– Вор исчез.
– Он распробовал вкус того, что похитил. Он вернется. И журналистка тоже.
– Как мне с ней поступить?
– Сам знаешь. Она захочет доказательств, но не должна их найти.
– А человек, которого ты нанял? Тот, который нас прервал.
– Ему заплатили, – сказал Аль-Мири, – и его можно не бояться.
– Другой вор, посланник, умен.
– Умен, но одинок. А нас много.
Взгляд Номти метнулся к соседней комнате – пустой спальне, где застыл в тишине саркофаг.
– Со мной, – велел Аль-Мири. – Приготовь все.
Горбун удовлетворенно кивнул.
– Ты, как всегда, хорошо справился, – похвалил хозяин.
Глаза Номти засияли, и он поклонился до пола.
Грей и Вероника обменялись взглядами; так переглядываются люди, когда слышат нечто слишком чудесное, чтобы быть правдой, но при этом доверяют источнику.
– И до вчерашней ночи, – тихо промолвил Стефан, – у меня была целая лаборатория для проведения исследований, чтобы доказать мою правоту. Прошла всего неделя! Поймите, я не могу сказать наверняка, как эта жидкость будет влиять на людей, если ее применять в течение долгого времени. Но потенциал у нее мощнейший.
– Ну а плохая новость? – спросил Грей.
Болгарин крепко сжал челюсти.
– Она заключатся в том, что мы, – голос у него дрогнул, Димитров отвел взгляд, – потерпели полное поражение, пытаясь воспроизвести ее. Работали сутками напролет, но до сих пор ничуть не ближе к получению теломеразы, чем были раньше.
– Так откуда взялась эта пробирка, мать ее за ногу? – буркнул Грей.
– Да, – Стефан произнес это слово на родном языке, – в том-то и вопрос. Кто-то создал образец. Не знаю кто и как, богом клянусь. Но знаю, что эта жидкость, – он сложил ладони, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из черепа, – если удастся произвести ее в больших количествах, способна совершенно изменить жизнь. Сомневаюсь, что другие ученые смогли бы ее воссоздать. Возможно, тем, кто ее изготовил, просто повезло; не знаю. Не могу вообразить никакой другой причины, по которой о препарате нигде не объявлялось и почему пробирку отослали мне, пусть даже тайно.
– О чем это вы? – удивился Грей. – Вы ведь не могли не спросить об этом у Дориана.
– Источник Дориана попросил о полной конфиденциальности.
– Потому что пробирка украдена, – кивнул Доминик.
– Может, источник продал ее мне ради собственной выгоды, но я считаю, что это крик о помощи. Мы ведь знаем, что за нами охотятся.
Грей долгим взглядом посмотрел на Стефана.
– Думаю, в данный момент это не имеет значения. Пожалуй, пора мне поделиться своей частью истории. Она добавит деталей в наш пазл.
– А как же конфиденциальность твоего клиента? – удивилась Вероника. – Я, конечно, не возражаю…
– По-моему, если клиент пытается нас прикончить, его конфиденциальностью смело можно пренебречь.
Брови Вероники поползли вверх.
