– Десять лет назад я недолго работал в Африке и базировался в Каире.
– Суданские эксперименты, – бросил Грей.
Глаза Стефана сверкнули.
– Вам известно, что это была деревня прокаженных? И они умоляли нас помочь им, чем только сможем. – Он повернулся к Веронике: – Но в новостях это почему-то не упомянули.
– Выходит, вы, преследуя свои цели, дали крестьянам ложную надежду и фармацевтический коктейль из бог весть каких ингредиентов? – спросила она.
– Мы были предельно осторожны с подопытными. И никаких неблагоприятных побочных эффектов не последовало.
– До тех пор, пока в ближайших деревнях не начали рождаться дети с лишними конечностями.
– Вы когда-нибудь бывали в колониях прокаженных? – поинтересовался Стефан. – Видели настоящие генетические мутации? Ребенка, появившегося на свет без лица, чудовищных сросшихся тройняшек.
– Вообще-то да.
– Тогда вы должны понимать, насколько жестокой может быть природа. Мы лишь хотели помочь.
Вероника собралась было возразить, но покачала головой и отвела взгляд.
Грей протянул к собеседникам руку, останавливая спор.
– Давайте дослушаем рассказ. Мы сможем обсудить детали позже.
Стефану понадобилось немного времени, чтобы успокоиться.
– Во время работы в Каире я, как и во всех остальных местах, давал понять, что заинтересован в приобретении новых технологий или любой существенной информации, научной или мифологической, касающейся старения. Меня познакомили с человеком по имени Дориан О’Браггс, который вел дела, связанные с информацией. Репутация у него была блестящей.
– С преступниками порой такое случается, – сухо заметила Вероника.
– И несколько недель назад он мне позвонил. Сказал, что у него есть нечто интересное для меня, и назвал цену. Я спросил, о чем речь, и узнал о клиенте Дориана, который хотел бы продать революционное исследование теломеразы. Я пообещал заплатить половину вперед, а вторую половину – если исследование действительно окажется ценным.
– И вы не выясняли, откуда оно взялось? – спросил Грей. – И кому принадлежит.
– Я отчаянно стремился найти что-нибудь, любую зацепку, которая поспособствует нашей работе. К тому же теломераза! Дориан заверил, что он честный бизнесмен и заплатил справедливую цену. Я… да, вы правы. Я был наивен и ослеплен надеждой.
– Кое-кто назвал бы это амбициями, – буркнула Вероника. – И я склонна согласиться с таким определением.
– Что произошло дальше? – тихо поинтересовался Грей.
– Прибыл посланец Дориана. Он открыл футляр для транспортировки и вручил мне маленький, герметично запечатанный металлический контейнер. Внутри находилась пробирка.
Джакс сделал знак бармену, чтобы тот налил еще порцию «Джека Дэниелса». Каждой выпивке свое время, подумал он. Вино годится для соблазнения и роскошных ресторанов. Мартини с джином – для светских мероприятий и элитных ночных клубов. «Куба либре» – для пляжных баров и ночных клубов поплоше. Текила хороша для Мексики и посиделок с уродливыми женщинами. Как однажды сказал Джаксу его друг-новозеландец, если не видишь вокруг ничего привлекательного, выпей еще текилы. Не поможет – повтори, и так до тех пор, пока не сработает. Водка подходит для Скандинавии, России и баров, в которые ходят женщины из этих стран. Замороженные напитки, а также те, что с фруктовым привкусом и состоящие более чем из двух ингредиентов (за исключением мартини), годятся только для страдальцев. Во всех остальных случаях, не попавших в список, хорошо пойдет пиво.
Тому же, кто застрял в ожившем кошмаре произведений Кафки и не может избавиться от безжалостных клевретов карлика-психопата и его чокнутого плешивого нанимателя, настоятельно рекомендуется «Джек Дэниелс».
Джакс знал, что за ним следят, но, проклятье, совершенно не понимал, как его нашли, а ведь способов отследить человека ему было известно даже больше, чем ругательств на иностранных языках. Исчерпав свои ресурсы, он пришел к выводу, что Аль-Мири либо на самом деле подколдовывает, либо использует новейшие технологии.
Сколько дней Джакс был в бегах? Может, не так уж много, но по ощущениям прошла целая глава его жизни.
Он встал сходить в туалет и вынужден был на миг притормозить, чтобы восставить равновесие. Джакс редко бывал настолько пьян, и нынешнее состояние ему нравилось. Может, к утру он и не будет так доволен, однако такова уж цена входного билета. Обувь натыкалась на всяческие неприятные субстанции и липла к деревянному полу пивнушки. Эта деревянная лачуга с низкими потолками, казалось, могла рухнуть, если посильнее надавить на одну из ее стенок. И запахи тут были под стать: смердело пивом, рвотными массами, по́том и, возможно, мочой избранных посетителей, которые просто не в состоянии контролировать функции организма. Пара вентиляторов на потолке гоняла вонючий воздух по залу.
Джаксу хотелось убраться с этого континента. Хотелось вернуться в те края, где не нужно беспокоиться о правилах, законах и полиции, которую не так-то просто подкупить. Он избавился от тех, кто следовал за ним в три разных вечера в трех разных штатах, но они снова вернулись.
