Аль-Мири прошел в середину круга сквозь едкие завитки благовоний и преклонил колена перед возвышением. Его руки дрожали в предвкушении. Люди в кругу продолжали тихо напевать, пока он выбирал одну из чаш и подносил ее к губам. В ней в такт движениям рук араба мягко колыхалась жидкость необычайного оттенка окисленной меди.
Аль-Мири пил жадно, не отрывая от чаши губ. Жидкость, дар его бога, настоящее чудо, вливалась в тело. О, как же она бодрила, обновляла, освобождала!
Закончив пить, он без движения замер посреди круга. Чаша опустела, а его дух воспрянул. Аль-Мири наслаждался моментом, и улыбка неподдельного счастья озарила его лицо. Он взял вторую чашу и вручил коленопреклоненному человеку перед ним. Тот принял сосуд с благоговейной осторожностью, сделал крошечный глоток и передал следующему в круге. Каждый из присутствующий отпивал одинаковое количество, пока чаша не опустела.
Люди в круге опустили головы. Аль-Мири взял третью чашу и вышел из комнаты через двойные двери напротив тех, в которые вошел. Пройдя по устланному коврами коридору, он оказался в помещении, совершенно непохожем на ритуальные покои, и закрыл за собой дверь. Теперь араб находился в стерильной комнате, белые стены и нержавеющая сталь которой наводили на мысли скорее о науке, чем о религии. В центре стояла каталка под белой простыней, окруженная многочисленными трубочками, мониторами и электронными приборами.
Аль-Мири поежился от сырости в своем халате. Единственным звуком тут было равномерное попискивание монитора. Глаза Аль-Мири устремились к серебристой трубке, которая тянулась из-под простыни к воронкообразному резервуару в изголовье каталки. Египтянин поднял третью чашу и вылил в резервуар ее содержимое. Жаль, что жидкости так мало.
Когда чаша опустела, Аль-Мири остался стоять на прежнем месте. Его взгляд, задержавшись на чаше, переместился к каталке.
Вернее, к человеческому телу, очертания которого виднелись под простыней.
Грей, Стефан и Вероника сели на прямой рейс в Каир вместе с большой туристической группой и обычным комплектом бизнесменов, египетских граждан и самостоятельных путешественников. До аэропорта добиралась кружным путем. Слежки Грей не заметил, к тому же он рассчитывал, что уж в Каире-то Аль-Мири станет искать их в последнюю очередь.
Самолет взмыл в небеса. Грей сидел у прохода, а Вероника – между ним и Стефаном. Когда раздался двойной сигнал, обозначающий, что самолет набрал безопасную высоту, болгарин поднялся, чтобы сходить в туалет. Вероника провела пальцем по руке Грея.
– Я стучалась к тебе ночью. Почему ты не открыл?
– Уснул рано.
Просунув руку ему под рубашку, она погладила мускулистый живот.
– Хочешь знать, о чем я думала перед сном?
– О том, в какой опасной ситуации мы оказались? – предположил Грей.
– Я предпочитаю эскапизм, поэтому не могла перестать думать о предыдущей ночи.
– Повезло тебе. Я вот не мог перестать думать о той херне, которой придется заняться в Египте.
– Под мудака косишь? – нахмурилась она. – Конечно, и у меня такие мысли были. Это ведь меня к стулу прижимали, не забыл? Но это не значит, что между делом нельзя получать удовольствие.
– Послушай, та ночь и правда была отличной, но, может, лучше сперва о деле подумать?
– В каком смысле?
– Я просто хочу, чтобы мы были на одной волне, – пояснил Грей.
– И что же это за волна такая?
Он открыл рот, а потом закрыл.
– Неужели тебе взбрело в голову, что я в тебя влюбилась? – возмутилась Вероника. – Почему ты не можешь сказать, что у тебя в действительности на уме? Если та твоя девушка… – Вероника замолчала, ее взгляд метнулся к проходу, по которому шел Стефан.
Грей встал и пропустил болгарина, а потом сам отправился в хвост самолета. Почему он такой неуклюжий? Доминик не был святошей, просто верил в прозрачные отношения. И не мог отрицать, что, хотя Вероника и влекла его, причем влекла сильно, у него не было к ней… чего-то еще. Она не трогала его душу – по крайней мере, пока не трогала.
Впрочем, он справится. Вероника уже большая девочка, оба они взрослые. Он знал, что не ощущает к ней того, что хотелось бы, поскольку перед его внутренним взором по-прежнему нет-нет да и мелькали карие глаза Ньи и ее карамельная кожа. Подобно вирусу, эта женщина все еще жила в нем. Доминик не знал точно, что это означает. Знал только, что так оно и есть.
Отойдя в хвост, Грей размял ноги и шею, потом обернулся и увидел бородатого типа в хаки и кожаной шляпе. Тот стоял, прислонившись к стене, словно ожидая, когда освободится туалет, и бросил Грею:
– День добрый.
Только тут Доминик узнал и голос, и лицо под бородой.
– Думал, ты не придешь, – сказал он.
– Я поразузнавал кое-что, – пожал плечами Джакс. – Ученый сказал правду про устройство слежения. Похоже, деваться мне некуда. Я все равно собирался сегодня улетать из страны, ну и подумал заскочить на Черный континент и попытаться разрулить ситуацию. Так что не воображай себе ничего. Я устрою вам встречу, ученый поможет мне обсудить с Дорианом мою проблему, и на этом все.
– Ты отведешь нас на встречу с ним?
