В истории Номти Касема, почерпнутой из полицейского досье, не было свидетельства о рождении, и это позволяло предположить, что тот провел детство на улице. В юности его неоднократно арестовывали и отправляли за решетку за разные преступления, начиная от нападений и ограблений и заканчивая более тревожными задержаниями из-за жестокого обращения с животными: сосед Номти по трущобам, где горбун когда-то жил без всяких законных оснований, заявил на него в полицию, и полицейские нашли в поле за картонной коробкой, служившей ему берлогой, останки десятков животных.
Касема призвали в вооруженные силы и отправили в варварский тренировочный лагерь для несовершеннолетних преступников. В армии у него неоднократно были взыскания из-за склонности к насилию, и он сумел продержаться некоторое время лишь потому, что военщина порой нуждалась в его садистских склонностях. Но когда он совершил жестокое нападение на новобранца, оказавшегося сыном каирского политика, Касема с позором демобилизовали.
После армии Номти присоединился к странствующему цирку в качестве силача, возможно потому, что с его физическими отклонениями, да еще после позорного изгнания из вооруженных сил, другого места ему найти не удалось. Его историю зафиксировали в досье, потому что через год цирковой карьеры Касема арестовали по подозрению в избиении одной из дрессировщиц. Однако в последний момент дрессировщица изменила показания, и Номти просто уволили. Были и менее серьезные задержания, затем несколько лет выпали из досье, а дальше в результате драки горбун оказался в тюрьме. Через восемь лет его освободили, и на этом аресты закончились.
– А что произошло потом? – поинтересовался Виктор.
– Весьма любопытный поворот, – ответил детектив.
Как оказалось, Номти каким-то образом стал начальником службы безопасности в частной компании. Компании, которая называлась «Новые клеточные технологии».
Когда Виктор приехал в отель, Грей познакомил его с Вероникой и оставил их в холле. Журналистка холодно пожелала Доминику удачи и уткнулась в газету, а Радек остался стоять рядом с ее креслом, чувствуя себя довольно глупо.
Грей покинул отель в плохом настроении. Видимо, он не попрощался как следует. Но Виктор стоял рядом, и Грей не знал, что сказать. Джакс и Стефан встретили американца в дверях, и, когда они двинулись в путь, Джакс приобнял его за плечи. Болгарин шел следом за ними. Взгляд Грея блуждал по сторонам.
– Далеко нам идти?
– Что-то ты даже серьезнее обычного, – заметил Джакс. – Проблемы в раю? Дамочка она, конечно, вздорная.
– Она хороший человек, – буркнул Грей.
– Хороший человек? Ты, может, еще и монах? Например, из Шаолиня, и принял обет слепоты. Да она пылает, как вулканическая лава! И при этом считает, будто ты пирамиды в одиночку построил, если до тебя доходит, о чем я.
– Ничего подобного, – возразил Грей.
– Да ладно тебе. Вчера вечером, уж прости, я пытался ее склеить, но она вела себя так, будто на мне эсэсовская форма и рога в придачу. Я же видел, как она на тебя пялится, когда ты не смотришь. Но, блин, никогда не знаешь, почему одни и те же вещи кого-то цепляют, а кого-то нет. – Джакс убрал руку и хрустнул костяшками пальцев. – Эта ваша любовь – все-таки сволочная штука.
В болтовне наемника чувствовалась едва уловимая нотка близкой опасности, а фривольные реплики были призваны ослабить напряжение. Проблема в том, что Грей вовсе не чувствовал себя более непринужденно, когда их слышал. Он прибавил шагу и вскоре увидел знак с арабскими буквами, стрелкой и символом кладбища.
– Сюда? – спросил он, и Джакс прищелкнул языком.
Они вступили в буйство исламского Каира. Грея передергивало от запруженных людьми улиц, настолько узких, что крыши трех- и четырехэтажных зданий, теснящихся по обе стороны дороги, словно бы сходились наверху, загораживая солнце. В любой момент любой желающий мог всадить нож в спину одному из их компании. Руки Грея подрагивали от напряжения, а глаза были настороженными, как у хорька.
Путь троих мужчин лежал через громадный базар, где в дверных проемах и витринах висели безделушки и товары всевозможных форм и размеров. Поперек проходов тянулись шесты с висящими на них коврами и шелковыми тканями, отчего становилось еще темнее. Запахи пряностей и дыма кальянов смешивались с едкой гарью от жарящихся потрохов. Торговцы бесконечным потоком омывали троицу, зазывая и маня в свои темноватые лавчонки, протягивая чай грязными руками. С лиц арабов не сходили угодливые улыбки.
Оживленная торговля постепенно осталась позади, сменившись даже более узкими улочками и ветхими зданиями, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Пьянящие ароматы специй уступили место вони помоев и нечистот, лица встречных из хитрых стали мрачными.
– Почти пришли, – сказал Джакс. – Бывали раньше в Городе мертвых?
– Нет, – ответил Грей, и Стефан тоже сделал отрицательный жест.
– Тут не просто надгробия, – пояснил Джакс, – а большое, разветвленное гетто. На самом деле кладбищ пять, они просто слились в одно.
