– Очнись! – воскликнула Моник. – Твоя жизнь в опасности, а ты строишь воздушные замки. Дорогая, возвращайся домой. Пожалуйста.
– Сначала я должна разобраться.
– Ничего подобного.
– Просто будь готова действовать, когда я пришлю материал.
Вероника вышла из кабинки и заплатила за переговоры. Она с тоской посмотрела туда, где лежали улицы Каира с их соблазнительными звуками и запахами. Грей убьет ее, если она сунется туда в одиночку. Или нет? Может, она все напридумывала? Пожалуй, ему до лампочки. Плевать он хотел на нее саму и на причины, по которым ей хотелось чувствовать его заботу.
Ну и пошел он куда подальше. Она ведь не дурочка. Понимает, что им двигало исключительно физическое влечение и что теперь его терзает стыд. Да провались он! Кем он вообще себя возомнил? Ему стыдно? Из-за нее? Господи, хуже не придумаешь, если тебя отвергает хороший человек.
Хотя хороший ли он? Вероника сомневалась, что можно иметь на совести столько жертв, сколько, по ее догадкам, прикончил Грей, и остаться при этом хорошим человеком. Но когда она была с ним, ей все же почему-то казалось, что можно.
Она вызывала в памяти образ Грея, лежащего рядом в постели, потом вспомнила проблеск сомнения, мелькнувший у него в глазах, когда все закончилось. Пинком ноги отправив на противоположную сторону улицы бутылку, журналистка напомнила себе о том, что за годы работы в области биотехнологий узнала об истинной природе любви. Романтика, секс, любовь, влечение – все это лишь гигантский фарс, хитрый трюк природы, которой служит одной-единственной цели: чтобы род человеческий выполнял свой биологический императив.
Природа – наш враг, и когда Вероника найдет пробирку, то забьет гол в ворота соперника.
Стефан дошел до банка, который находился в квартале от отеля. Перед тем как снова вернуться на улицу, он затолкал в заранее купленный подарочный пакет две тысячи евро и прикрыл деньги футболкой.
На обратном пути он заглянул в переговорный зал и увидел в одной из кабинок Веронику, которая стояла к нему спиной. Стефан выбрал кабинку в передней части зала, закрылся внутри, набрал код Болгарии, затем – Велико-Тырново.
Брат Александр – монах, который встретил их после ночного броска по лесу, – ответил после третьего гудка.
– Рад тебя слышать, – сказал брат Александр на том диалекте болгарского, на котором они оба разговаривали в детстве.
– А я тебя, старый друг, – ответил Стефан. – Извини, что побеспокоил, просто хотел убедиться, что у монастыря из-за нас не было никаких неприятностей. Мне очень неловко, что я подверг вас риску.
– Укрывать собратьев-христиан – наша привилегия. Беспокоиться нечего. К монастырю никто из посторонних не приближался.
Стефан испустил вздох облегчения.
– А пакет, который я тебе дал? Он цел?
– Ждет твоего возвращения. Надеюсь, там нет ничего такого, чему в монастыре не место.
– Спасибо. Там всякие пустяки, кое-какие личные вещи из моего дома. Я перед тобой в долгу.
– Нет, – возразил монах, – все мы в долгу перед Христом. Как ты сам?
– Хорошо. Надеюсь скоро вернуться.
– Береги себя, брат Стефан. Не знаю, что там тебе угрожает, но помни, что плоть бренна. Не пренебрегай своей душой.
– Порой я скучаю по дням нашей юности, – признался Димитров. – Тогда, друг мой, жизнь не была такой сложной.
– Сложности всегда есть, только иногда они маскируются. Теперь мы просто относимся к ним куда серьезнее.
Стефан оплатил переговоры и медленно вернулся к себе в номер. Возможно, плоть действительно бренна, думал он. А возможно, и нет.
Виктор перечитал отчет Грея по Аль-Мири, потом нашел на Хардви-стрит интернет-кафе. Сотрудник заведения, серьезный парень лет двадцати с небольшим по имени Аммон, прекрасно говорил по-английски, и у них с Виктором завязался разговор. Аммон, который по вечерам подрабатывал в интернет-кафе, чтобы платить за учебу на юридическом факультете университета, готовился стать адвокатом-международником и горел желанием попрактиковаться в английском. Когда кафе опустело, Виктор попросил юношу помочь в одном исследовании, обещая заплатить. Аммон заявил, что это будет отличная практика, а потому денег не надо.
