Но когда он в изнеможении остановился, упершись руками в бока и хватая ртом грязный воздух, тревоги вернулись даже прежде, чем выровнялось дыхание. Грей надеялся, что к нему придет простое решение, что сведения от связного Джакса помогут разобраться с ситуацией без насилия. Может быть, у Дориана есть свидетельства преступлений Аль-Мири, и тогда египетские власти возьмут дело в свои руки. Может, удастся раздобыть еще немного таинственной субстанции, с которой началось все это безумие, а Вероника устроит разоблачение, рассказав всему миру о теневой корпорации и ее открытии. Может, найдется совершенно иное решение.
Грей вернулся в отель. Слишком много «может» обнаружилось в его жизни.
Джакс проснулся в полдень и не мог вспомнить, что за голая женщина лежит рядом с ним. Он убрал руку с ее бронзового тела, глянул ей в лицо, а потом увидел смятую гостиничную рубашку на полу номера. Сколько же он вчера выпил? Джакс похлопал себя в районе талии, потом его взгляд лихорадочно обшарил комнату. Вот он, приемник, на прикроватном столике. Стефан велел не отходить от него дальше чем на десять футов. Прихватив дурацкое устройство, Джакс направился в ванную.
Он помылся, оделся и сварил кофе, пока барменша приходила в себя. Джакс подумал, не раскрутить ли ее еще на один заход, но она посмотрела на часы и мигом выпрыгнула из постели.
По предположению Джакса, ему предстояло провести тут еще несколько ночей, так что пороть горячку было незачем. Перед тем как барменша влезла в униформу, он успел поцеловать ее и украдкой окинуть взглядом великолепное тело, безупречную кожу, прямые черные волосы, ниспадающие на грудь. Она оказалась куда приветливее, чем те чопорные египетские девушки, которые помнились ему по предыдущим визитам. Десять лет назад ничего подобного могло и не случиться. Ах, до чего же ему нравилось наблюдать, как происходит ослабление социальных запретов!
Он прогулялся по исламской части Каира, которая особенно ему нравилась. Ничто не сравнится красотой и авантюрным духом со здешними базарами и попрошайками, мечетями и медресе, завываниями муэдзинов и атмосферой экзотики.
На ходу Джакса отвлекало раздражающее треньканье приемника у пояса. Все равно что в ошейнике ходить. Он уже заказал глушилку поменьше, ее предстояло забрать на следующий день из подсобки чайного магазина в центре Каира, но до тех пор приходилось терпеть – во всяком случае, пока не станет ясно, что его свободе ничто не угрожает. А после этого, видит бог, ноги его в этой стране больше не будет, он станет работать исключительно южнее Сахары. Там, если не считать докучливых гражданских войн и диктаторов, все умеют ладить между собой, держаться в фарватере и принимать вещи такими, какие они есть. Там замечательные люди. Он и правда скучал по ним.
У наемника было предчувствие, что Дориан ему поможет. Дориан начинал в Египте, грабя гробницы. Он продавал правильные артефакты правильным людям, а именно египетской мафии, и его карьера связного и посредника в местном преступном мире пошла в гору. Дориан сможет шепнуть нужные слова нужному коррумпированному чиновнику.
Джакс добрался до Цитадели, по пути оглядываясь по сторонам и высматривая что-нибудь необычное. Вполне можно пока полюбоваться окрестностями: все равно до вечера у него намечено всего одно дело.
Поднявшись на смотровую площадку, он остановился и привалился к крепостной стене, разглядывая раскинувшийся внизу город. Синеву неба пронзали изящные минареты мечети Мухаммеда Али. Даже в нынешних отчаянных обстоятельствах Джакс наслаждался маленькими радостями путешествия, ценя каждый шаг за пределы уже изученных мест, каждый холм, на который удавалось впервые подняться, каждый новый исследованный город.
Джакс был не из тех, кому свойственно пресыщение; глядя на прекрасный зигзаг пирамид вдали, он получал удовольствие и вдохновлялся.
Потом он повернулся и начал спуск. Пришло время раздобыть оружие.
– В Каире?! Когда ты собиралась мне сказать?
Вероника съежилась в переговорном центре в вестибюле отеля.
– Все просто: моя жизнь в опасности, Моник. Неужели это так трудно понять?
– Твоя жизнь в опасности и поэтому тебя понесло в Каир? – бросила Моник. – Для таких ситуаций у нас есть полиция.
– Она тут не поможет. Полиция не всегда рядом. Я не могу спать по ночам, каждый тупик или пустой коридор могут стать последними в жизни. Ужасное чувство.
Моник чуть-чуть помолчала.
– И как ты надеешься это изменить?
– Чем меньше ты знаешь, тем лучше, – сказала Вероника. – Блин, прямо реплика из плохого фильма, правда? То, что происходит, в основном настолько невероятно, что ты бы смеялась, наверное, да только ничего смешного тут нет. Надеюсь, кошмар скоро закончится. Просто хотела, чтобы ты знала, где я.
– Дорогая, я… ты как, держишься? Мне страшно жаль, что все вот так вышло.
– Я в совершеннейшем ужасе. Но тут творятся такие дела, что мы по сравнению с ними букашки. Вряд ли ты понимаешь, но нам, возможно, предстоит сообщить миру о самом грандиозном научном открытии за все времена.
