— Синьора Витория!
— Синьра Витория, нас ждёт пилот.
Распахнула глаза и резко села в постели.
За окном начался рассвет, а мой телохранитель учтиво стоял за слегка приоткрытой дверью спальни.
— Да, конечно. Десять минут, Филипп.
— Хорошо.
Он ушёл, а я всё пыталась сбросить оцепенение неудовлетворённого, но такого заведённого этим сном тела.
На было Германа и его ласк, в реальности мне остались только его фотки.
Виктория
С плохо скрытым раздражением откинула телефон рядом с собой на сиденье.
Откинулась на подголовник на заднем сидении в машине и закрыла глаза. Пришлось снова себе напомнить, что в машине я не одна.
Но взбудораженное сном тело плохо слушало команды мозга.
Почему меня так трясет от возбуждения? Стоит только вспомнить или просто пролистать ленту фоток Аверина? И за каким хреном я вообще это регулярно делаю?!
Шшш, — раздался его голос у меня в голове.
И все правильные посылки меркнут, когда короткими яркими вспышками всплывают воспоминания.
Вот рука Германа в моих трусиках и меня трясёт от возбуждения … или мы у стены ресторанного туалета и он глубоко трахает меня, а я сжимаю губы, чтобы не стонать … Гера мажет мне спину смазкой, и мурашки проносятся по моему телу, в животе пожар, а потом он трахает меня у раковины.
Боже, тот оргазм, я тогда стоять не могла, так тряслись ноги.
Я почувствовала, как возбуждение уже в реальности спустилось в низ живота, к влагалищу, сделав мои трусики мокрыми. Чёрт!
Твою мать, мне срочно нужно кончить, а иначе я сойду с ума!
Постаралась дышать глубоко и размеренно, чтобы хоть немного выйти из этого эротического транса. А кто виноват?! Правильно! Сволочь Герман! Подсадил меня на себя, как нарика на дозу качественного товара.
— Виктория... Всё хорошо? — раздался на русском осторожный голос внимательного Филиппа, что ехал на переднем сидении с водителем.
— Да. Просто немного болит голова, — уверенно соврала я, не открывая глаз. — Ещё с самолёта.
Врать моему верному помощнику в априори сложно. Он вычисляет ложь на раз, поэтому надо самой поверить в то, что сочинила для него.
— Скоро уже приедем, и вы сможете отдохнуть, — ободрил на русском, но по тонкой вкрадчивости мужского голоса поняла, что Филипп слабо поверил в мой ответ.
Он единственный среди моего нового окружения, кто знал, для меня теперь уже родной, русский язык. Филипп что-то "личное" всегда спрашивал только на нём, тем самым отделяя информацию от лишних ушей.
— Скорее бы, — выдавила я из себя.
Сжав бёдра почувствовала, что бельё очень влажное. Твою мать, вот дожилась то, не могу.
К моему огромному счастью пробок от небольшого частного аэропорта до залива не было. Моя красавица яхта в полном составе ждала нас. Ура, выходной!
Наспех поздоровалась с капитаном и командой, зная, что в остальном за главного, как всегда, будет Филипп.
— Меня не беспокоить в течение часа, — и получив короткий кивок от помощника направилась в свою каюту.
Закрыла дверь и шумно выдохнула. Наконец-то, я одна! Озабоченная тридцатилетняя женщина…
Прошла напрямую к огромной в половину каюты кровати, на ходу сняв трусики. Оставшись в одном сарафане рухнула на прохладную постель, и пальцы сразу потянулись к половым губам.
Как и ожидалась, там был потопище. Надавливаю на клитор и несдержанно стону от остроты ощущений. Между пальцами много смазки, а в животе всё тлеет.
Воспоминания всполохами снова промелькнули перед глазами: его скупые улыбки, удар по попе, когда я второй раз кончила, поцелуй на прощание. Двумя пальцами тёрла клитор всё сильнее, едва контролируя стоны, рвущие из горла. Смазка стекала по пальцам, оповещая что да, да, ещё немного, и оргазм меня накроет, но требовался последний рывок.
Память услужливо подкинула, мой первый раз с Авериным и тот охренительный оргазм. Меня впервые так глубоко и яростно трахали, и я почувствовала, как похоть от прошлого пронеслась по венам, разрывая меня настоящую с его именам на губах.
"Герман"