– Слава богам. Русский и регистрация нам нужны не срочно. Здесь есть несколько центров, в которые можно обратиться и получить работу. Все временно, конечно, но нам помогут освоиться.
– О как? – вздернул он брови.
– Ага. Поэтому одевайся, и пойдем устраивать нашу жизнь…
Глава 4
И жизнь кое-как устроилась.
Началась зима.
Мы с Яром сняли двухкомнатную квартиру в дорогом сердцу задрипанном питерском дворике-колодце с обледенелыми ступеньками и щербатым асфальтом.
Перепробовав уйму всяких занятий, я неожиданно нашла себя в работе с животными. Первые пару месяцев по утрам и вечерами выгуливала собак. Звери едва ли не ходили у меня по струнке и заглядывали в глаза даже без поводков. Потом пришла идея обучиться незатейливой профессии грумера, и уже через пару месяцев у меня были длинные очереди клиентов. Стричь приходилось не только собак. Коты меня слушались еще охотней – картинно замирали на столе, шокируя хозяев покладистостью и готовностью ко всему.
Конкуренты пытались обвинить в запрещенных методах, но прямая трансляция стрижки не только исключила повод, еще и собрала столько просмотров, что канал стал отдельной частью бизнеса. Ярик как-то пошутил, что неплохо смотрелся бы на моем логотипе. И уже через неделю у меня этот логотип появился с его «плюшевой» ипостасью – милым пустынным котом, улыбающимся клыкастой улыбкой. Еще через месяц я открыла собственную студию с Яриком на вывеске и перестала делиться заработками. Брат фыркал, но смиренно принимал судьбу моего идола. Сам он работал на трех работах и постоянно их менял – от служащего доставки до риэлтора.
Готовились к поступлению мы с ним тоже вместе. Ярик сначала присоединился за компанию, но потом неожиданно даже для себя втянулся всерьез. Он собирался поступать на факультет общей хирургии, я же решилась только на внутреннюю, а это значило, что моими пациентами станут оборотни. Брату все давалось очень легко. И хоть я начала готовиться к поступлению задолго до него, он вскоре догнал меня и перегнал.
Подготовительные занятия вели в Институте ведов. Нельзя было выбрать внутреннюю хирургию и не попасть туда – место, которым руководил отец Аррана. То, что Азул не знал о нас, вряд ли возможно. Хотя кто его знает, стоим мы его внимания или нет.
Брата Аршада я видела редко, но каждый раз он казался мне каким-то далеким божеством, с которым даже говорить не пристало. Нет, Азул вел себя обычно, но я чувствовала в нем такую мощь, от которой становилось не по себе. Единственное, что радовало – кафедра подготовки находилась на другом конце города от основного здания института, и я надеялась, что мы здесь с Азулом не увидимся. Ярик был солидарен со мной.
Только к Новому году я перестала напрягаться в стенах кафедры – вероятная встреча с Повелителем мира на его территории отошла на задний план. Все изменилось. Теперь мысли были о работе, клиентах, деньгах, планах на будущее… И о том, чью жизнь я снова живу. Потому что я все равно чувствовала себя такой же чужой и лишней, как и во дворце.
Жизнь вне всего этого тоже выглядела непонятно. Яр заводил знакомства, вел нормальную человеческую жизнь и каждый вечер фонтанировал какими-нибудь историями. Я же просиживала свободное время дома или бродила по городу одна.
Прошло почти полгода, но я чувствовала себя такой же оглушенной, как и тем утром во дворце, оставшись в одиночестве. Эта боль становилась лишь сильнее…
Амал так и не появился за все это время. Ничего не объяснил, не сказал горькой правды в лицо… А я чувствовала себя его. Ненужной, но все еще присвоенной. Со мной пытались знакомиться другие мужчины, ухаживать, добиваться… Я могла бы уже вести курсы по искусству избавления от назойливых ухажеров, только чувствовала себя… надкушенной. И то, что осталось целым, гнило вокруг здорового, не давая покоя.
Но Яру об этом я говорить боялась. Наша новая жизнь ему нравилась. Даже больше прежней.
***
Амал
Очередное утро.
И снова я не знал, спал ли. Или продолжал пялиться на горизонт всю ночь, цепляясь за реальность, чтобы не выпасть за грань? За гранью спокойней. Я не раз находил себя там лежащим на дне пылающего озера. И это казалось благодатью.
Но снова нужно было вставать и идти. Привычно закружилась голова – застывшее сердце не способствовало кровообращению. Я кое-как дополз до ванны и уперся в каменную стенку лбом, позволяя горячим струям жечь кожу. Жизнь возвращалась в вены, появлялся голод, потребность сделать первый вдох. Появлялась жажда жизни…
Полгода прошло, но становилось только хуже. Злость, ненависть и желание сдохнуть оставили, но на их место ни черта не пришло. Кроме долга. Тот будто вырос и придавил к земле, не давая вздохнуть полной грудью. Я ушел в дела с головой, забыв про отдых. Сегодня я завалился спать впервые за неделю. Но просыпаться в таком режиме было сложнее.
Когда я вышел в гостиную, обнаружил Дженну на диване.
– Прости, что без предупреждения… – смущенно начала она.
