— Дала, — кивнула в согласии. — Только иногда можно обойтись и без слов, — я победоносно улыбнулась, гномы сразу сникли.
Наверное, они пережили разочарование, но я поспешила их подбодрить и обнадежить:
— Но так как у честных ведьм есть совесть, я, конечно, рассчитываю на ваше благоразумие и дружбу…
Последнее я произнесла с такой особенной интонацией, что мальчики сразу ожили и заулыбались.
— Мы даем гномское честное, — подковырнул кончиком ногтя свой передний молочный зуб Намфулд.
О да, когда в деле молочные зубы, ну что же, и они могут пойти в дело и быть отличным ингредиентом для будущих колдовских свершений.
— Второе условие: вы всячески помогаете расположить ко мне вашего дядюшку. И если того потребуют обстоятельства, придется взяться за учебу и поработать над своим послушанием.
Я не знала, как обстоят дела с обучением этих сорванцов, но что-то мне подсказывало, что если из них кто и учился, то это был явно Зук. Из него вышел отличный переговорщик, хотя первое место с ним мог разделить и Фонкин, только брал мальчик не умом, а силой убеждения…
Когда мы сошлись на этих двух условиях, то закрепили свой договор крепким рукопожатием. И только засобирались обсудить детали, как где-то сверху, над головой, раздался топот ног и мужские голоса активно выкрикивали последовательно имена мальчишек.
— Я убью их, — распылялся тот самый ненавистный голос градоправителя.
— Что вы, господин, они же дети. Чувство бесстрашия и жажда приключений у них в крови… — наверное, это был тот самый слуга, что встречал меня на входе в дом Томаса Гринвальди.
Гномы как-то резко побледнели, когда смолк голос их старенького слуги.
— Ох, зря он это, — проговорил Брок. — Дядька точно высечет, когда найдет.
— А что не так? — я искренне удивилась.
— Ну, дядя считает, что мы пошли в маму, а она как раз пропала … и…
— Оррин… Зук… Ампен… — дети вздрогнули от родного голоса Томаса.
— Пойдем, — позвал за собой всех Фонкин, — скажем, что увидели редкое насекомое, и тогда, возможно, он смягчится.
— Что же он за зверь у вас? Разве можно близких сечь?
— Можно… когда боишься их потерять навсегда, — тяжело выдохнул Ампен, встав за спиной Фонкина.
— А ты здесь сиди, завтра мы тебя выпустим…
Ну что же... наверное, имело смысл довериться ребятам, тем более если они завтра не вернутся за мной, у меня есть взрывающиеся бомбочки. С ними я себе везде выход найду.
Утро началось странно. Сначала я соображала, где я и кто я. Затем долго пыталась понять, как вообще со мной могло такое произойти. Одна из лучших учениц академии лишена возможности колдовать, имея при этом свободный статус ведьмы. Жилья нет, работы тоже нет…
Впервые в жизни захотелось себя пожалеть и взять на ручки…
Но разве это было осуществимо?
И потом договор и клятва на хвосте ящерицы с гномами — все это мне не приснилось, а поэтому…
Мне срочно требовался завтрак в постель. На пустой желудок совершенно не думалось…
Я сделала пасс рукой, но мое колдовство лишь издало скрежет и треск.
Я с недоумением посмотрела на свои руки — вот тебе и ведьма, совершенная пустышка на территории Гномира. И как такое было возможно, чтобы какой-то градоправитель чинил свои законы и шел против ковена? Ни за что не поверю, что подобное могло быть одобрено советом ведьм!
Я тяжело вздохнула. Пыхтя и ругаясь, подняла свое тело с постели, приложив к этому все свои усилия, которые смогла собрать, еще толком ничего не соображая с ночи.
Ну что сказать… докатилась…
Может, не зря меня выставили из академии со справкой о том, что я могу идти на все четыре стороны. Может, сама судьба сделала меня четырнадцатой ведьмой, лишней?
Над всем этим я и думала, и не думала…
В потайном убежище мальчишек Гринвальди меня поджидал сюрприз — помимо сладостей, братья оставили мне овсяное печенье на тарелке и молоко в глиняном кувшине. Кувшин сохранял прохладу, и поэтому молоко было практически свежим.
Молоко так молоко. Хотя, по правде, я не отказалась бы от каши, овсяной. Каша прекрасно забивала голод, и тогда до обеда можно было бы не вспоминать про еду. Но мальчишки поделились со мной самым вкусным, и поэтому я лишь с благодарностью посмотрела на тарелку с несколькими ароматными кольцами печенья.
Когда я допила молоко, то решила подождать. Наверняка дети меня освободят в полуденное время, и сейчас оставалось лишь провести время с пользой.
Братья-гномы попросили меня практически о невозможном — закинуть их в прошлое и разобраться, что случилось с их мамой и папой.
Я очень сильно сомневалась, что это стоило делать. Мое колдовство бывает разным и среди прочих опасных последствий всегда может проявиться в самое непредсказуемое время.
Вчера я так устала, что заснула в дорожном платье и походном плаще. На смену у меня имелось еще одно, из тонкой шерсти, на случай более прохладной погоды. Ведьма ты или не ведьма, а колдовство не могло заменить абсолютно любые потребности. У всего есть своя цена и откат. С колдовством шутки плохи, стоит оплошать — и потом придется расплачиваться до конца своих дней.