Хорошую порцию успокоительного вколол мне врач, если я проспала столько времени.
Харитонов спал рядом. Я вижу это по тому, как смята простынь рядом со мной.
Спал и не тронул меня.
Может ли это означать, что ему можно доверять?
Едва ли.
Это означает, что он просто спал рядом. А не тронул, потому… потому что сам был сильно ранен и ему было не до меня.
Подхожу к шкафу. Там есть женская одежда и белье. Все новое, с этикетками. Такое чувство, что пока я отсыпалась после успокоительного, кто-то съездил в магазин и побеспокоился о моем гардеробе.
Не думаю, что это сам Харитонов. Но кто-то из его людей вполне мог.
Беру одежду, иду в душ.
В ванной комнате все принадлежности и косметика запаяны в упаковки. Видно, что Харитонов воспользовался своими мужскими средствами.
Я совершаю все необходимые гигиенические процедуры. После душа становится намного легче. Голова работает яснее. С удовольствием облачаюсь в новую чистую одежду. Обычные джинсы и хлопковая свободная футболка. Я рада, что Харитонов не собирается одевать меня как куклу, дабы усладить свое мужское эго.
Однако, хочется позавтракать. Или уже пообедать. Вчера был очень суматошный день. Было не до еды и я толком ничего не ела. И сегодня это дает о себе знать.
Никто не приходит ко мне в комнату, и не говорит, что делать дальше. Поэтому я сама дергаю ручку. Дверь не заперта.
Очень радует, что меня никто не запирает и не стережет. А Харитонов ведь такой человек, что от него можно ожидать все что угодно.
Дом небольшой, это я отметила еще вчера. Из окон виден лес и несколько других домишек. Я понятия не имею в каком населенном пункте мы сейчас находимся.
На втором этаже спальня, где ночевали мы с Харитоновым. К ней примыкает ванная комната. Есть еще несколько дверей и лестница на чердак. Другая лестница ведет вниз.
Я аккуратно спускаюсь, стараясь не шуметь. Мало ли.
Первый этаж больше второго. Длинный коридор, гостиная, кухня, еще какие-то комнаты и подсобные помещения.
Я замираю, натыкаясь взглядом на инвалидное кресло.
Значит, мне вчера не приснилось, и Харитонов правда сломал ногу. Его люди привезли ему кресло, но, раз оно пустует, Харитонов садиться в него отказался.
Дверь в гостиную приоткрыта и оттуда доносится голос Ибрагима. Такой, с легким акцентом, запоминающийся.
— Господин, вам лучше переждать здесь.
— Что я, крыса трусливая, прятаться? — недоволен Харитонов.
Я замираю. В просвете от двери я вижу, что Харитонов одет в спортивный костюм, и на сломанной ноге его не обычный гипс, а красуется какая-то жесткая конструкция из ремней и эластичного бинта.
Значит, впрямь сломал ногу. Но он не обращает на нее никакого внимания. Стоит у окна. Высокий, мощный, грозный.
— Господин, на вас совершено покушение. Пока мы точно не узнаем, кто к этому причастен, вам лучше залечь на дно.
— Ты новости читал, Ибрагим? — бьет кулаком по подоконнику Харитонов. — Они меня уже похоронили! Памятник, бляха муха, выбирают!
— Господин, нельзя тебе пока! — стоит на своем его верный помощник. — Не то по-настоящему памятник выбирать придется! — Сиди здесь, у тебя жена, нога больной, а как найдем крыс, так выйдешь в свет!
Харитонов снова бьет кулаком по ни в чем неповинному подоконнику.
— Что там кстати у нее под платьем было? — рычит Харитонов. — Мои люди разобрали?
— Там полный фарш, господин! — отвечает Ибрагим.
Что⁈ Это они явно про мое свадебное платье говорят. Я вытягиваю шею и перестаю дышать.
— Там и маячок, и прослушка и все что хочешь!
Что⁈
Я первый раз об этом слышу!
Но как это возможно⁈
Не дышать дольше минуты я не могу. Судорожно ловлю воздух, и это как-то удается услышать Харитонову.
— А ну, зайди сюда! — рычит он, явно обращаясь ко мне.
Скрываться и бежать абсолютно бесполезно. Это я уяснила еще вчера.
Поэтому мне ничего не остается, как войти гостиную.
Тут довольно уютно. Есть диван, кресла, ковер, камин…
Ибрагим тут же опускает глаза, не хочет глядеть на меня. А вот Харитонов, наоборот, буравит меня тяжелым взглядом.
— Ну, давай, Валя, Валентина, поведай нам, кто нафаршировал тебя, как индюшку, а⁈
Ежусь и вздрагиваю под его взглядом. Ох, как он суров! Все его лицо в шрамах и царапинах после вчерашнего. Под спортивным костюмом бинтов не видно, но я знаю, что у него там месиво вместо спины. Нога в подвижном гипсе, переломанная. Но он все равно стоит. Все равно подавляет собой.
— Убить меня хотела, дрянь? — Харитонов смотрит тяжело, исподлобья.
У меня ноги подкашиваются от его обвинений.
— Я… я нет… нет… — лепечу я пересохшими губами.
Ибрагим не взглянет не меня, буравя пол. А вот муж, наоборот, готов прибить меня своим взглядом на месте.
— Кто нашпиговал тебя?
— Никто… я сама платье надевала. Я ничего такого не видела… — умираю я от страха.
— Бляха муха, ну как я тебя вчера до трусов не проверил-то, а? — хмыкает Харитонов. — Главное, все проверил, а в трусы к невесте не залез! Ну как так, а⁈
Я краснею. Вообще, я еле стою. Харитонов страшен в своем гневе, и может сделать мне все, что угодно.
— Был уверен, что Руслан свою дочурку подставлять не будет. Во, идиот!
— Я ничего не знала… отец мне ничего не говорил… — отступаю я.
