— Пф… — не верит Харитонов. — Сплошное вранье, бляха муха! Что папаша, что дочурка. Одного поля ягоды!
— Константин Романович, справедливости ради, — замечает врач, — вчера, не смотря на пережитый стресс от покушения, с сердцем вашей жены все было в порядке. Это не хроническое. Не злитесь.
— А что это тогда⁈ — бьет тростью по полу муж.
— Что вы с ней делали до этого? — задает вопрос Богданович.
— Припугнули с легонца. — хмыкает Харитонов.
— Так вот, я запрещаю вам пугать, пытать или иным образом воздействовать на здоровье девушки! — вдруг заявляет доктор.
— Запрещалка не отпадет? — хмыкает Харитонов. — Запрещает он мне тут.
— Ну… пугайте дальше. — пожимает плечами доктор, понимая, что переборщил. — Если хотите вдовцом остаться.
Харитонов еще раз внимательно смотрит на меня. Прищуривается. Будто не может разобрать, друг я или враг. Овечка, или волк в овечьей шкуре.
— Что думаешь, Ибрагим?
— Думаю, надо все быстрее выяснить. — отзывается его помощник.
Ибрагим лишь на одно мгновение бросает на меня взгляд, а потом быстро отводит его в сторону стены.
— Выясняйте все быстрей. — говорит доктор. — Я еле ее вытащил. Сейчас я смог ее оживить, но еще парочка таких приступов и все, Константин Романович, вдовцом останетесь.
— Осмотри ее, док. — приказывает Харитонов. — Мы вчера к ней в трусы не залезли, а зря. Есть у меня некие подозрения.
— Я пойду, господин. — тут же отзывается Ибрагим.
Харитонов кивает.
Несмотря на весь творящийся ужас, Ибрагиму удается меня приятно удивить. Да, он целиком и полностью предан своему господину, и выполняет любые его, даже самые страшные приказы, но он сразу понял, что сейчас его присутствие излишне. Тактичности ему не занимать.
— Что именно я должен осматривать? — уточняет врач, после того, как за Ибрагимом плотно закрывается дверь.
— У нее там шрам. Ну и по ее женской части осмотри, поймешь ведь, если у нее там травмы.
Я вздрагиваю. Никогда и никому не говорила об этом! Это — моя страшная тайна. О ней даже мама знает. Отец не догадывается. Поэтому он спокойно выдал меня замуж за Харитонова.
Как мой муж и Ибрагим смогли догадаться⁈ Я же никак не выдала себя!
— Я понял. — отвечает доктор. — Я, конечно, не гинеколог, но как хирург, смогу кое-что понять.
— Пусть он тоже выйдет! — говорю я врачу, указывая на мужа.
Харитонов поднимает брови.
— Ты не в том положении, чтобы указывать мне, девочка! — возражает Константин.
— Вы — чужой человек! Я не хочу, чтобы меня при вас осматривали! — выкрикиваю я.
— Я — твой муж, милая моя! — хмыкает Константин. — Ничего что нас вчера сочетали законным браком?
— Это все не по правде! И вы и я это знаете! — несет меня. — И вы через месяц разведетесь со мной!
— Да с чего ты это взяла? — кажется, что мой бунт забавляет Харитонова.
— Об этом все вокруг знают!
Харитонов снова хмыкает.
— Не люблю обобщения. Конкретику давай. Кто все?
— Мне так папа сказал… — уже менее уверенно говорю я.
— Твой папа много чего наговорил. — хмыкает Харитонов. — Толку-то от его слов?
Доктор стоит и удивленно смотрит на Харитонова. Кажется, его удивляет то, что Харитонов вообще позволяет мне спорить с ним.
— Ты просто избалованная охреневшая девчонка! — не то злится, не то восхищается мною Харитонов. — Лежишь тут вся умирающая, под капельницей, прекрасно знаешь, кто я такой, и что я могу с тобой сделать в любую секунду! Знаешь и споришь со мной! Еще и указываешь, что мне делать! Девочка, у тебя менталка в порядке? Может у тебя еще и умственная отсталость, ко всему прочему?
— Думайте, как хотите! — отзываюсь я. — Мне… неудобно, что меня вообще кто-то будет осматривать. А тут еще вы. Я вас боюсь… стесняюсь… Вы для меня вообще чужой мужчина! Я вас впервые вчера увидела! Почему я должна перед вами раскрываться?
— Звиздец. — качает головой Харитонов. — Шибко умная! Ох уж это новое поколение с личными границами… Ладно, хрен с тобой. Док, я внизу буду. Как закончишь осмотр, спускайся, разговор будет.
ВАЛЕНТИНА
Все-таки хороший доктор, этот Богданович.
— Я вам в дедушки гожусь, не стоит меня опасаться. — улыбнулся он мне, доставая из своего чемоданчика складную ширму.
Он отделил меня от себя непрозрачной тканью, за что я ему благодарна. Он даже не дотрагивался до меня, осмотрел, так сказать, визуально.
— Все, осмотр окончен. — прикрыл меня доктор.
— И вы меня даже расспрашивать не будете? — удивляюсь я.
— Все что мне нужно, я увидел. — отвечает врач.
Он убирает капельницу, ставит мне еще какой-то укол.
— Поправляйтесь! — желает мне, и выходит из комнаты.
Я тут же вскакиваю с кровати. Нет, я не могу просто так лежать. Мне нужно знать, что этот доктор скажет Харитонову.
Поэтому я выглядываю в коридор. Убедившись, что никого за дверью нет, я иду к лестнице. Доктор к этому времени уже успел спуститься. Идет в гостиную, а я крадусь за ним.
Притаиваюсь у инвалидного кресла, которым мой муж категорически отказывается пользоваться.
— Ну, что там с моей женой, док? — раздается голос моего мужа.
— Есть колотое ножевое ранение.
— Ты мне по нормальному объясняй. Что значит, колотое?
