— Я еще тебя вчера пожалел! А ты не так проста, как кажешься! — прищуривается Харитонов. — Рассказывай! Немедленно все рассказывай! Иначе тебе не поздоровиться! Кто тебя нанял? Твой отец? Мои конкуренты? Кто⁈
— Я… клянусь… я… со мной никто… меня не… — я отступаю.
Каждый шаг дается мне все труднее. Меня колотит всю. Так страшно мне еще ни разу не было. Даже вчера, когда Ибрагим погнался за мной. Мой муж просто стоит и давит на меня морально. И он намного страшнее погнавшегося за мной Ибрагима.
— Ибрагим. — спокойно обращается муж к своему охраннику. — Кажется, Валентина меня не слышит. Она вроде как девственница. Хочешь стать у нее первым?
Мои глаза расширяются от ужаса.
Нет! Нет!
Мы так не договаривались!
Какой кошмар!
Харитонов сам брезгует это делать со мной и отдает меня на растерзание своему охраннику⁈
— Как прикажешь, господин. — продолжает буравить пол Ибрагим.
— Приказываю не церемониться с ней! — не сводя с меня тяжелого взгляда говорит муж.
Оцепенев от ужаса, я смотрю на то как Ибрагим не спеша достает перчатки из кармана.
ВАЛЕНТИНА
Ибрагим идет на меня стеной. Высокий, здоровенный, пугающий.
Не смотрит на меня, а лишь на свои перчатки.
Я отступаю. Пячусь шаг за шагом. Кажется, что если сорвусь на бег, то и Ибрагим кинется на меня, как хищник на добычу.
Все это уже было однажды. Воспоминания накладываются на реальность и мне становится вдвойне страшней.
Муж все так же стоит у окна, не шелохнется, но внимательно наблюдает за мной и своим охранником.
Дальше только кухня, стена и стол.
На столе какие-то чашки, тарелки. Хватаю утварь и кидаю ею в Ибрагима. Но это для него все равно, что праща.
Он надвигается медленно и неотступно. И из-за этого все жилы, все мои внутренности сводит от страха.
Я чувствую себя загнанной в угол. Это ужасное чувство, когда ты не можешь остановить своего преследователя. Не можешь никак повлиять на него.
Я падаю на четвереньки и ползу под стол. Для меня это хоть какое-то иллюзорное укрытие от неизбежного.
— Что там у вас? — доносится из гостиной голос моего мужа.
— Что-то не то, господин. — опускается Ибрагим и заглядывает под стол.
— В смысле, не то?
Я забиваюсь в самый угол. Мне кажется, что в руках у Ибрагима нож.
Меня уже ранили однажды. Я помню это состояние. Я пытаюсь прикрыть это место. В то же время начинает печь слева. В области сердца.
— Что здесь на хрен происходит?
В кухне, опираясь на трость, тяжело хромая показывается Харитонов.
— Господин, я могу ошибаться, но сам смотри.
Харитонов тяжело доходит до меня. Хмурит брови, кажется, что он хочет заглянуть в самую мою суть.
— Проверь! — отдает он приказ.
Руки Ибрагима в перчатках лезут ко мне. Я отбиваюсь как могу.
Но все же ему удается расстегнуть мои джинсы и дернуть их вниз, слегка приспустив. Все это он делает в перчатках. Смотрит конкретно на место около пупка, не смея блуждать глазами по моему телу.
— Звиздец. Приехали! — присвистывает Харитонов.
— Господин, смотри, у нее губы посинели! — на мгновение Ибрагим обжигает меня взглядом.
— Вижу, бляха-муха! — глаза Харитонова расширяются, и кажется, что в них промелькнуло едва заметное беспокойство. — Приведи сюда Богданыча, быстро!
От Ибрагима и след простыл, а Харитонов, отбросив свою трость и позабыв про сломанную ногу, опускается на пол.
Я едва ли в сознании, и уже не сопротивляюсь. Он подтягивает меня к себе, и берет на руки.
— Господин, тебе помочь? — на кухне появляются люди Харитонова.
— Сам справлюсь. С дороги!
ВАЛЕНТИНА
Иголка жалит мою руку. Я на миг выныриваю из беспамятства.
Я в спальне. Мне поставили капельницу. Тот самый доктор, который вчера зашивал спину моего мужа внимательно и напряженно оглядывает меня. Харитонов и Ибрагим тоже в комнате.
Я снова засыпаю.
Когда я открываю глаза, за окном уже темно.
— Поспали немножечко? Как себя чувствуете? — доктор улыбается мне, и одновременно внимательно рассматривает.
— Да вроде, лучше… — бормочу я.
— Я тогда вашего мужа позову. Он просил сообщить ему, как вы придете в сознание.
— Нет, пожалуйста… — начинаю просить я, потому что понимаю, что ничем хорошим это не закончится.
Харитонов снова начнет обвинять меня во всех смертных грехах, а доказать ему свою невиновность я все равно не смогу.
— Если вы думаете, что я позволю дать свою пациентку в обиду, то вы ошибаетесь. — улыбается доктор с отчеством Богданович. — Но, не исполнять приказы Харитонова — чревато последствиями.
Через несколько минут в комнате собираются мой муж, врач, и конечно же Ибрагим.
Харитонов обеспокоенно смотрит на меня. А я стараюсь не так трястись под одеялом. Ибрагим сосредоточенно разглядывает стену.
— Что с ней было?
— Сердечная недостаточность. — отвечает врач.
Харитонов хмыкает, качает головой и недобро усмехается.
— Ну Руслан, ну удружил… подсунул дочку… Я, главное уточнял, чтобы невеста здоровая была. Зачем мне полудохлая девица?
Мне не приятно. Будто я просроченный или испорченный товар на полке в магазине.
— Давно у тебя сердце больное? — вглядывается в меня Харитонов, сжимая трость. — Почему сразу не сказала?
— Я… здорова… — говорю чистую правду.
