— А если серьезно, женить тебя надумал, — кидает платок в урну и подзывает слугу, отдает тихий приказ, который мне не расслышать. — У меня кроме племянницы, тебя и Камыша никого нет.
— Кто-то меня вспоминал? — походкой осторожной гиены он любил подкрадываться всегда. Фальшь в каждом движении, приспособленность в жизни до уровня червя под подошвой отполированных до блеска туфель Гасконца.
Из-за угла комнаты появляется мой как бы брат и как бы соперник. Я к нему спокойно отношусь, но он вынуждает меня действовать осторожно и категорично в его адрес. Босоногий парень, которого привел Гасконец много лет назад с улицы ничем не отличался от меня. Сирота. Без роду и племени. Малолетний лазутчик. Готовый за тарелку супа выполнить любой приказ.
В отличии от меня.
Я не на все был согласен.
Гасконца это наоборот веселило и он говорил, что во мне не ошибся.
Кремень.
Но все равно наказывал, понижал на неделю до мальчика на побегушках по мелким вопросам, пока Камыш претворял волю отца всех бандитов в нашем городе к исполнению.
Не гнушался воровству, хулиганству, разбою, грабежу, пока я в своей каморке полировал подарочный пистолет.
— Камыш, Камыш, — усмехается Гасконец. — А ты вовремя. Два раза не придется повторять.
— Если даже так, то я весь во внимании, — подлизывается пройдоха.
— Ждём-с ещё одного человека и начнем, — облокачиваясь на стол ладонью, он медленно садится в кресло.
Дергаю плечами, опустив и сложив руки перед собой. Женитьба… Это слово ковыряется острой иглой в моем подсознании.
У меня опасная сущность. Я разрушаю. Любая будет со мной несчастна.
В то, что любовь может усмирить зверя внутри меня, не верю. Она только пустит пыль в глаза. Лишит почвы под ногами.
Поставит мою миссию под вопрос. Зависимость от обстоятельств и конкретного человека сделает меня слабым и лояльным.
Заставит жить настоящим.
Этому не бывать, я никогда не полюблю. Не наступлю на ванильные грабли.
Но она снится мне. Девочка из прошлой жизни. В этом сновидении так много света.
Порой мне кажется, что мое исцеление в ней.
С тех пор я не привязывался ни к кому.
Игнат
— Мое солнышко, весенний бутон, — приветствует Гасконец племянницу, вошедшую в кабинет.
— Сочтены дни человеческие и пора мне на покой. Отхожу от дел. Приемником выбрал Игната, но при одном условии, он должен жениться на Азалии.
Как гром среди пустыни тьмы. Огорашивает присутствующих прямолинейностью. У нас с ним разговоров даже не было на эту тему, ни намека, а тут резко. Неужели так со здоровьем все плохо?
Если я себе и представлял, ту единственную, то это точно не Азалия. Как сестра, росла вместе с нами.
Выросла в прекрасную и грациозную лань, но она с детства питала чувства к Камышу, а тот боготворил ее.
Тихо, скромно, по-своему, но явно искренне.
Сейчас добавится ещё одна причина у него ненавидеть меня. И даже не знаю, что страшнее. За любимую настоящий мужчина порвать может. Я бы на его месте поступил также.
Камыш потужно недоумевает. Взгляд переводит на меня, вопросительно подчеркивая приподнятой бровью немой вопрос в глазах.
Азалия глубоко вздохнула и опешила, но ни слово не проронила. Ей не позволяет строгое воспитание перечить главному в доме.
Решения Гасконца были безапелляционными и это ещё больше приводило в ступор. Противится его решениям мог только я и то не всегда.
Его слова это не банальные ежедневные бандитские приказы, на чем и держится иерархия подчинения.
Это уже личное.
Чувства.
Возможно он судит по себе, что любовь это блажь для дурачков, дела надо делать.
И здесь я с ним согласен, но есть одно но, я знаю рядом стоящих людей и что они испытывают друг другу.
И мне им завидно.
Хоть лишь и на время, но они познали взаимность, в отличие от меня.
— Принеси-ка нам чай, Азалия.
Видя, что напряжение надтреснуто и вот-вот осколки полетят, Гасконец решил отправить племянницу на кухню. От мужской беседы или скорее, сплошных тотальных упрёков.
Старый бандит пока ещё не слепой, поэтому все видит и чувствует перепады настроения. Не знать, что Камыш любит Азалию, он не мог. Как это скрыть? Это внутреннее сияние при виде ее.
— Наследника по крови у меня нет, только наследница. Поэтому из вас двоих я выбрал Игната. Да, Камыш не тебя, но ты тоже получаешь долю и остаешься в первых рядах.
— Черта-с два, — выкрикивает несостоявшийся жених, прицельно стреляя боевым решением укокошить меня при возможном случае. — Я чё за зазря все эти годы служил верой и правдой?
— Камыш, ты исполнитель. Не лидер, не анализирующий ситуации. Коронное — рубить с плеча, а последствия потом всплывают по весне. Говорил везти всех жмуров в крематорий? — отвешивает звонкую пощечину тыльной стороной ладони, где увесистая печатка, как кастет. — Почему, щенок, ослушался меня? — подозрительно щурится. — Подставить решил?
Камыш, вытирая рукой кровь с края рта, ведёт челюстью и оценивает масштаб удара.
— Нет тела — нет дела. Это же известная истина. А теперь я узнаю, что ты ни хрена не усвоил.
