Кто его пустил? Где охрана? Я не успею закрыть дверь.
Решаюсь спрятать карту в самое надежное место на своем теле, не скопировалось до конца.
Он же за камерой пришел.
Ручка двери дергается и на пороге Ник. С мороза такой родной, бросится в объятия и зажамкать. Эх, размечталась.
— Марта, я знал, что найду тебя здесь в выходной день.
— Приветики. Давно не виделись. Сегодня очередная рабочая для меня суббота и это неуместная правда, — натянуто и кисло улыбаюсь.
— Сильно не отвлеку. Я по одному из рук вон выходящему делу, — подходит ближе. Садится вальяжно на стул напротив меня. — Марта, знаешь, а я как раз ищу камеру, которая что-то забыла на твоём столе.
Почесываю ручкой затылок как можно медленнее и пытаюсь создать озабоченное лицо.
— Всегда хотела научиться снимать. Думала, пока тебя нет потренеруюсь, но, увы, не получилось. Сильная загруженность на основной работе, — радушно оповещаю.
— Охотно верю, — полез проверять камеру. — Но здесь нет карты памяти. Такой маленькой пластины с ценной информацией.
Это то грязное видео ценная информация! Куда катится мир Рождественских. И я вместе с ними.
Он встает, огибает стол. Я тоже встаю. Подходит ближе.
— Ты меня так любишь, — касается щеки тыльной стороной ладони. Мои ноги невольно подкашиваются. Вторая его рука ложится на поясницу.
— Ох, — вырывается из моей груди и глаза закатываются.
— Знаю, — шепчет на ухо. Трется своей щекой об мою. — Правду мне в глаза скажи. Где? — томный голос обволакивает. Его пальцы слегка касаются моего подбородка. Я невольно приподнимаю голову. — Ты же умная девочка, хорошая, лапушка, — продолжает он.
Открываю глаза и не успеваю сказать, как в кабинет вламываются его два брата. Отстраняюсь от Ника, испугавшись. С храбрым полицейским пришлось ранее столкнуться, а вот сейчас наступает и блестящий адвокат.
— Я буду кричать. И на крик прибежит баб Нюра. Получите шваброй, носков не соберете. Лучше идите, куда шли, — нервно предупреждаю и мысленно пытаюсь сконцентрироваться. Меня застали врасплох.
— Это прямая угроза, — расценивает Арон. Он в голове просчитывает статьи, и сколько я ему заплачу за моральный ущерб.
— А мы шли к тебе, — ехидно хмыкая, добавляет Виктор.
Порочная банда в сборе.
— Ник, дали пять минут на все про всё, а ты со своей коллегой не можешь разобраться? — чувствуя своё преимущество, Виктор подпирает стол, скрестив руки. — Так дела не делаются. Брат, где-нибудь хоть справляешься?
— Ты сейчас поднимаешь вопрос моей жены? Не много берешь на себя? — заведенный Ник сразу остыть не может, как спичка возле лужи бензина.
— Оба забыли за чем здесь? У меня мало времени. Дела ждут. Встречи срываются. А вы по старой пластинке заезженной будете тормозить, — отрешенный голос старшего звучит как окончание. Спор прекращается. — Красавица, Нику все отдала? — задаётся вопросом Арон, заправляя руки в брюки.
Подходит к окну и кидает взгляд в даль. В опупительное адвокатское будущее, наверное. Старший из братьев красивенный, пятый элемент. В мире мужчины делятся на два вида. Он и остальные.
— Не все. Заныкала карту памяти. Без нее камера железка бесхозная, — отвечает за меня младший Рождественский.
— Надо вернуть, — расхаживая по кабинету, делает вывод Арон.
— Пляшите, — не унывая предлагаю весёлый бартер.
Уверена перероют здесь всё, но не найдут.
— Козочка, думаешь шутки шутить? Я тебе не Ник, комедию терпеть не стану. Сейчас оформлю в обезьянник, посидишь, подумаешь, — вклинивается Виктор, навалившись кулаками на стол.
— Вик, ну зачем так грубо. Она уже была готова отдать, пока вы не ворвались, — дипломатия Ника потерпела крах, но не надежду. — Мне что ее тряхнуть надо было хорошенько по-вашему? — не понимающе обращается к братьям.
— И не только, — ухохатывается средний.
— Первый раз тебя вижу. Интересный экземпляр. Смелая или глупая? — заявляет Арон и с вызовом смотрит на меня. — Мужчин трое в комнате, ты одна. Чего не кричишь? Можно решить вопрос по-хорошему или предпочитаешь…
Хм, сейчас прочищу горло.
— Вам надо волноваться. Решила по-плохому, — моя уверенность пожелала уйти в отрыв с хрипотцой в голосе. — Ищите.
Слова наотмашь все короче, а дыхание поверхностно отбивает чечетку с сердцем. Полицейский и адвокат ничего не сделают, что может нарушить закон в отношении меня. На понт берут, но и мы не лыком шиты.
— Даже так, — хмыкает Арон. — Явно ты любишь веселье. Остроумно, но не логично в твоём положении.
Мой шок забился в темный угол, прикрывая щитом голый энтузиазм поиска истины в вопросах чужой семьи.
— Скорее отчаянная влюбленная собачонка Ника, — перевирает Виктор.
— Марта, чего ты хочешь? — вклинивается мой любимый режиссер, не выдерживая бурного развития событий.
— Чего и все девушки, когда их окружают братья Рождественские, — парирует нахал, стратегический бабник в погонах, мечтающий вытряхнуть содержимое моего бюстгальтера и, возможно, трусиков.
