— Есть такое, — лениво отвечает. — Вынужден оставить тебя одну. Улажу одно дельце, — притягивает, вдыхая аромат моих волос. — Не скучай, скоро буду, — прижимает и шепчет в висок.
Его поглощает круг людей. Семейные пары с подросшими дочерьми. Более молодые и привлекательные девушки из высшего общества.
И зачем ему сдалась я, когда тут такой цветник?
Есть на любой вкус. Если скрестится с одной из таких семей, ему только плюс. Не то что я. Журналистка с прицелом на увольнение, да в придачу бабушка с пенсией и хрущевкой. Вот и все мое приданое.
Но я не собираюсь с ним связываться. Просто мысли тараканчиками пробежали.
— Марта, — окликает меня голос, но я не пойму где источник звука. Вблизи только живая зеленая изгородь.
— Сюда, — настойчивые вибрации и шуршание листвы.
Юркнула во временную щель между веток.
Лабиринт сада замысловатый и витиеватый. В дрожь бросает от той недавней погони за мной.
На качелях сидит Ник и раскачивается на пятках.
— Руку дай.
Протягиваю кисть. Из кармана брюк режиссер достает кольцо с камнем. Синий сапфир громоздко восседает на ободке.
— Кольцо прабабушки. Должно было перейти по наследству к бабушке Льдова, но ты сама знаешь ее историю, — одевает на палец, а я в шоке от сюрприза. — Сверху механизм открывается, под камнем снотворное. Подсыплешь Игнату.
Недолго музыка играла на проезжающем мимо меня самосвале с пряниками. Не перевернулся.
Усмехаюсь.
— Ник, мне страшно и холодно, — подняла на него глаза. Но в ту же минуту ощутила, что волнение за него выше.
— Делаешь это быстро, чтобы никаких подозрений не возникло, а мы с братьями проникнем в дом и найдем нужные нам документы. Попроси его избавиться от охраны возле спальни. Разузнать код от сейфа придется тоже тебе.
— Как?
— Ты же женщина. Придумай. Соблазни.
Накрывает мою руку.
— Это у меня сила воли и то чуть не поддался твоим чарам, а Игнату много не надо. Он увлечен. Там только нажать на нужные рычаги.
Теперь я поняла, почему мужчины женщин вперёд пропускают, они и раньше это делали. В первобытные времена в пещеру запускали слабый пол на растерзание диким зверям.
— Убери клешни от моей женщины и свалил к сцене, пока можешь ходить. Видеопредставление заждалось тебя.
Оборачиваюсь. Игнат стоит у фонтана в черном драповом пальто.
Готовый убивать.
— Пользуясь случаем, Игнат, хотел тебя поздравить с днём… — пытается выйти из тупиковой ситуации Ник.
— А я тебя с днём позора. Шкандыбай, куда сказал, — закипает Льдов. — И братцев прихвати. Не разлей вода. Или чужая жена не разобьёт братскую дружбу, — цинично философствует, оттягивая тетиву нервов Ника. — Выбери, что подходит. Под настроение куколда.
Он слился с темнотой. Глаза как у волка на ночной охоте. Дикий и не признающий законов родства.
— Об интервью договоримся в следующий раз, — прикрывает меня Ник ровным тоном без перегибов. На сколько это вообще возможно в данной оскорбительной ситуации.
— Никаких последующих не будет, Рождественский, — контрольными словами втаптывает своим приоритетом. — Почему без жены? Не видел ее среди гостей.
— Токсикоз, — пытается унять напряжение, но положение тела выдает недовольство.
— Чего поперся на вечер? Сидел бы дома, вместе бы токсикозили. Или ты не уверен, что это твой ребенок? — осклабился на запрещённый прием.
Просто форменный хам. Жестокий и бессердечный. Скинул всех с Олимпа и властвует.
Ник же уверен? Смотрю на него и не понимаю. Замялся. Зашугали его там в квартете что ли? Он вообще право голоса имеет? Режиссер ранимый, его точно одурачили.
— Не люблю конфликтовать с некрасивыми людьми, — пыжится Ник, собирая по крупицам остатки самообладания. — В случае мордобоя им нечего терять.
— Это ты мне, красивый? — ухмыляясь, хрустит пальцами Игнат, разминая шею. Быстрым шагом приближается к нам.
Толкаю Ника в другую сторону и врезаюсь в теплую грудь Льдова.
— Черт с ним, — сглатываю и беру его гладкое лицо в руки. Это помогает, он отвлекается и концентрируется на мне.
— Перестань общаться с этим гуманоидом или я за себя не отвечаю, — накрыв мои запястья, стягивает руки вниз. — У меня есть нужная информация. Добью морально и сотру фамилию физически, — мои подушечки пальцев еле уловимо проходятся по линии волевого подбородка. — Проходи к сцене и ты.
Поежилась и зуб на зуб не попадает. Жадно осматриваю его пальто. Ещё минуту назад я чувствовала этот жар под рубашкой.
Живая печка. Только отстранилась и ветер отхлестал колким холодом, забираясь под кожу.
— Похолодало. Держи.
Достает из кармана шарф и бережно кладет на плечи, укутывая. Материя колется. По ощущениям тонкая шерсть. В нос бьёт парфюм. Арктическая свежесть. Я вся пропахну им.
— Игнат, хочу узнать о тебе. Отведи меня на свое место силы, — продолжаю хвататься за его рубашку, теребя матовую пуговицу.
— Журналистка, ты меня удивляешь, — заглядывает в глаза. — Прямо сейчас? Может насладимся, как падут братья, а потом это дело отметим?
— Тут столько чужих мне незнакомых людей. Территория громадная, а чувство тоскливого одиночества гложет. Где ты находишь силы, подпитываешься положительной энергией?
