— Разве от таких сбегают? — тряхнула волосами, опираясь на стол ягодицами и прямыми руками. Оголила бедро в разрезе струящегося платья, выпрямляя спину и выставляя грудь. Задрала прямой нос. — Тогда львица испугалась настырного льва, а теперь я в ловушке и никуда не денусь.
— Неужели все так легко вдруг стало? Не верится прям, — ухмыляется и его рука скользит по открытому участку ноги. Перехлест второй моей ноги, накрывает его широкую и обжигающую ладонь, зажимая в капкан.
— Игнат, — притягиваю за ремень и поднимаю на него томный взгляд из под густых ресниц. — Заполни бокалы до краев и подай мне клатч.
— Левой рукой ещё никогда не наливал, — ставит кулак на стол возле меня, возвышаясь скалой и приближаясь к лицу.
— Оу, простите, — слегка наклоняю голову вбок и траектория губ Льдова скользит по скуле, обдавая жаром из невысказанного.
Пытаюсь убрать ногу, но он стискивает бедро на ней. Мы близко друг напротив друга. Пульс ломанной кардиограммы зашкаливает. Дыхание сбивается.
— Журналистка, — хватает за волосы на затылке, и я запрокидываю голову. Уязвимое состояние. Шея открыта для укусов. — Ты меня доводишь. Я на пределе.
— Ты такой нетерпеливый, Игнат, — кривлю верхнюю губу, оголяя зубы. — Обещай быть таким ненасытным, когда я раскрою главный сюрприз.
— Ладно, — отпускает волосы. — На, — протягивает сумку.
Разливает вино, заполняя глубины стекла. Красная жидкость плещется в ограниченном пространстве на ножке. Достаю реквизит. Скидываю туфли.
— Сядь в кресло, — шепчу и ноготком задеваю его сосок, подмигивая.
Вальяжно усаживается, расставив ноги, и с интересом наблюдает, что я предприму дальше.
Вставила свечку для тортов в рот. Опустилась на колени и поползла к его ногам.
— Помоги зажечь, — мычу, протягивая зажигалку.
— Свечу? — вытаращил глаза.
— Дай мне прикурить, — картинно выставила парафиновый цилиндр между пальцами. — Научи плохому.
— Сучка, — улыбается, высекая огонь.
— И это верно, — подставляю фитилек. Огонь быстро перебрасывается на ниточку. — Шлюха даёт всем, а сучка не дала именно тебе.
Резкий хват на моем подбородке его пятерни, заставляет обнаглеть в край. Смеюсь глазами.
Зажженную свечу помещаю обратно в рот и расстегиваю ремень. Воск капает на его возвышенную ширинку.
— Упс, — делаю виноватое лицо с округленными глазами. — Загадывай желание и побыстрее, — цежу сквозь зубы.
Игнат запрокидывает голову назад и набирает побольше воздуха.
— Ффф, — кратко и дозированно выдыхает направленным потоком. — Загадал.
Пользуюсь моментом, и его кусочек трона между ног служит трамплином для моего запрыгивания на стол.
Льдов приподнял непонимающе бровь.
— Никому не говори, а то не сбудется, — откладываю свечу. — Хочу выпить за твою силу, — сидя на корточках, передаю бокал. — Вместе до дна.
Он пьет, а я приподнимаюсь на временном пьедестале.
Обманчиво делаю глоток. Сгибаю ногу в колене и утыкаюсь ему пальцами в губы.
— С днём рождения тебя! — напеваю знакомую песню.
Игнат пропускает большой палец в рот и кончиком языка дотрагивается до подушечки фаланги. Волнующе.
— С днём рождения тебя! — наклоняю бокал и алкоголь стекает по ноге в открытый рот Льдова, он жадно ловит порцию, обсасывая.
— С днём рождения тебя, мистер бандит! С днём рождения тебя! — вытворяю завершающие круги, обводя его язык.
Громко смеюсь и пытаюсь вынуть пальцы, но Игнат вцепился в щиколотку. Не могу удержать баланс на одной ноге и плюхаюсь попой на поверхность стола.
Если бы преисподняя была человеком, то это непременно был бы Игнат. Он впивается руками в бедра и рывком притягивает к себе, заставляя его оседлать. Скользя по лакированной поверхности стола к его паху, я пролетела метеором.
Мои ноги свисают с подлокотников. Кое как выставила руки и под моими ладонями ядро его жизни бьётся раненным зверем.
— Ты, — обнимает меня за спину и притягивает за голову, соприкасаемся лбами. — Близкое и далёкое. Дурман. Почему меня к тебе тянет с какой-то бешеной силой притяжения?
— Может у тебя просто давно не было секса. Иногда люди путают это с любовью, — цинично заявляю.
— У меня не было тебя, — отстраняется и заглядывает в глаза. Там непроглядное ночное море. Почти дотрагиваюсь дна бездны. Двумя.
— На голодный желудок нельзя пить, — часто опускает сонно веки. — Ты и алкоголь меня разморили…
Его голова откидывается на спинку кресла, руки лежат на моей пояснице. Даю легкого щелбана, проверяя крепость сна.
Вырубился. Отлично.
Мелкий стук в окно, ещё и еще.
Аккуратно слезаю с колен Льдова.
Подхожу к окну, открываю и в меня чуть не влетает камушек. Уворачиваюсь в последний момент.
Ник складывает ладошки на носу и с испугом заявляет.
— Не попал хоть, лапушка? — и салютует бокалом. — Сюда спускайся, скучно без тебя как-то.
Я уже перевесилась через окно и смотрю на своего Ромео сквозь зелёную завесу паразитирующего на стене плюща. Воздух наполняет лёгкие и обжигает, воспламеняя пламя короткого замыкания.
— Словишь, если спрыгну?
Ник оборачивается и ищет кого-то
— Я? — не верит в роль батута.
