— Змей, тебя девушка раздербанила не хило, — искренне смеётся темноволосый мужчина. Такое чувство, что рассмешить его вообще проблема. Со спины выглядит зверем. Темным и мрачным. Как будто из чернильницы вылез и сейчас разукрасит красочный мир в чёрно-белое.
— Ещё чуток и висок бы задела, стерва, — смахивая кровь с лица, громко матюкается.
— Пошли в аптеку. Полечим тебя, — кивает на витрину мужчина в черном.
Засуетилась на корточках, думая куда ползти, как на моем пути возникли пару кожаных старых туфель.
— Почему вы опаздываете на работу в свой первый день? — грозно отчитывает сверху пожилой мужчина в белом халате. — И что вы там капошитесь?
Закивала болванчиком, а как услышала перелив дверных музыкальных колышек, подвешенных у косяка, то и вовсе закрутилась собачкой, в надежде поймать свой хвост.
— Немедля приведите себя в порядок и обслужите клиентов, — указал он на халат, сложенный на стуле.
Подцепила его на себя. В карманах что-то зашуршало. На мою удачу там оказалась одноразовая стерильная маска, которая скрыла пол лица.
— Девушка, пластыри телесного цвета, хлоргексидин и таблетки от головы.
Замахала головой и судорожно начала искать наименования по списку, которые обычно сама периодически приобретаю.
Открываю белые ящики на колесиках, вспоминая и прикидывая, где приблизительно они могут находиться. Бывала в этой аптеке и запомнила расположение некоторых позиций.
Стук по стеклу отвлекает.
— Вот, же они, девушка, — указывает на витрину возле кассового аппарата. — Первый день на работе? Не теряйтесь.
Потупила глаза и, просканировав препарат, жду, когда он приложит карту, развернув к нему терминал.
— Красивые волосы у вас. Такой редкий цвет. Выгоревший пепел, — подмечает, когда я пальцами сопровождаю чек на кассе и нервно поправляю платиновое кольцо на безымянном пальце.
Этот жест не остаётся незамеченным мужчиной напротив.
— Повезло вашему мужу. Скромность украшает женщину, а верность придает красивую огранку.
Скорее для меня это проверенный лайфхак, чтобы не приставали и думали, что у меня есть защитник, который может за меня постоять.
— Простите, молодого провизора, господин Льдов, — врывается в неловкую ситуацию хозяин лавки. — Опыта совсем нет.
Протягиваю робко блестящую пластину не глядя.
Страх усиливается, сердце прыгает по кочками, а потом делает кульбит в пятки, когда он в миллиметре от моих пальцев берет с противоположной стороны блистер, сгребает ленту пластырей и ёмкость антисептика.
— Вот, бы таблетки от любви придумали, — вздыхает, придирчиво рассматривая покупку.
— Для любви есть резина. Во, — указывает его приятель на стойку презервативов. Мои уши невольно свернулись в трубочку и покраснели.
— Змей, ты кретинизм с молоком матери впитал? — огрызается главарь на своего человека.
— Молчу, хозяин, — складывает руки перед собой, как футболист, слушающий гимн.
— Пошли, ещё дела есть на сегодня, — даёт команду и они скрываются за дверью.
Стягиваю маску облегчённо.
— Боже мой, как я сразу не узнал. Можно для жены автограф, — протягивает блокнот аптекарь. — Вы статью про нашу сеть аптек всё-таки решили написать.
— Скорее у меня другое задание, — отряхнула пыль с колен. — Как часто моется здесь пол?
Игнат
— Змей, умой лицо, — толкаю дверь сортира. Вид форменного клозета создаёт впечатление, что если здание не видело ремонта со времен перестройки, то убогое помещение для справления нужды не видело уборки со времён царя гороха. И рядом с этой комнатой студия порнухи. Как символично.
— В смысле застряли в пробке? Город не такой большой, но вы умудрились, — возмущается высокий голос из кабинки. — Да, я все дела отменил на сегодня. Это капец.
Голос до омерзения знаком. Родственничек, которого хочется грохнуть прямо сейчас. Здесь замочить, где и место этим выродкам.
Когда они грелись под одеялом с родителями и пили горячее молоко с медом, я прижимался к печке-буржуйке. Ел чёрствые сухари, а белый обжаренный хлеб с маслом и сахаром был поистине вкуснее французских десертов.
" — Всё-таки решился работать на меня? — скрежет десертного ножа по тарелке, раздавался голодным эхом в моем желудке. Я был голоден, кажется, всегда. Подростком жрать хотелось неимоверно. И мяса, мяса, а не кашки.
Гасконец сидел за столом и непринужденно обедал. Я исходил слюнями и уже был готов продать душу за сытный хавчик.
— Ты себя неплохо проявил на мелкой работе. Стоять на стрёме малому хорошо. Юркий, — промокнул губы салфеткой и отпил вина из бокала. — Но ты вымахал и можешь решать другие задачи.
По лестнице в шелковом платье и меховом манто спускалась очередная любовница Гасконца. Моя тетя их ненавидела и при мне могла называть их очень нелицепристойно. Она работала прачкой в его доме и подглядывала за жизнью главного бандита города.
Молодая девушка закурила мундштук и придвинула себе тарелку с икрой.
— Запомни, Игнат, — поймал он мой голодный и затравленный взгляд.
Щёлкнул пальцами, указав на румяную утку посреди стола, и тут же слуга ретировался, сгреб в ткань блюдо. Завязал узлом приготовленную птицу и всучил мне в руки.
