— Власть это не только много еды, но и врагов. Их надо периодически истреблять. Вот только тогда ты сможешь спокойно спать и есть. А врагами могут быть твои вчерашние друзья. Те, кто стоит за дверью и ждёт твоей слабости, твоего неверного решения. Знаешь, с чем всегда сплю я? — он потянул длинные бусы девушки на себя, что та схватилась за них в попытке снять.
Они впились в ее крохотную шею стальной нитью. Гримаса боли и неожиданности исказила ее лицо, мундштук выпал из рук.
— Я ненавижу курящих женщин. Пошла вон! — бросил ей конец бус в лицо. Та, поперхнувшись собственной слюной, отбросилась на спинку стула. — Вон из моего дома!
Два амбала подскочили к заплаканной девушке и, несмотря на ее вопли, вытолкнули за дверь.
— На чем я остановился, — задумчиво приложил пальцы к вискам. — Ах, да, — улыбнулся загадочно и быстрыми движениями рук выхватил пистолет у охранника. — Вот с чем.
Достал из обоймы патроны и высыпал их в бокал с вином. Тот расплескался красной жидкостью на белую скатерть.
— Лови.
С этими словами пистолет по столу прилетел в мою сторону и застыл на краю.
— Аккуратно бери, — предостерег, глядя как я глаза выкатил. — Дуло направлено на тебя. Возможно, там последний патрон. Никому нельзя верить. Тот кто твой друг сегодня, завтра тебя предаст".
— Змей, — крикнул, когда его пятая точка зависла над кроватью. — Здесь не меняется постельное белье после срамных сцен месяцами. Имей ввиду, в машину сесть не дам потом.
Запах табака и смрада оргий стоит в студии, хоть окна открыты на проветривании. Нюх у меня отменный и я сочувствую самому себе.
Вульгарный красный цвет постели. Просто безвкусица очередная, как и новоявленный режиссер, мнущий себя создателем короткометражек дешевых отношения.
— Игнат? — уставился вошедший Николас после сортирной переговорной. Руку протягивает. Наивный дурачок. Я к нему не чаи гонять пришел. Тем более пожать ему — это себя не уважать.
— В моем городе не будет сниматься порнуха. Езжай за сто первый километр, в глухую деревню. Снимай избу и потрахушки на лавке, выкладывая это как шедевр киноиндустрии. Но в центре ты свои съёмки заканчиваешь, — расписываю его план на ближайшее время, рукой опрокидывая студийный свет.
— Что ты творишь? — возмущается на мою выходку и пытается спасти технику. — Ты знаешь сколько это оборудование стоит?
— Думаю, побольше твоей чести, — давлю лампочку и характерный треск стекла под моей подошвой препарирует тишину.
— Ты уже все границы перешёл, больной, — огрызается мелкий Рождественский и закатывает рукава на рубашке.
Умалишенный в детстве любил драться, но не умел. И сейчас кичится. Нос сломать ему в два счета. Да, только рубашка белоснежная испачкается.
— Не быкуй, — схватив за ворот, разворачивает его охранник и встряхивает. — Факир, дело говорит. Прислушайся. И целехонькая останется твоя камера.
— Беспредельничать-то зачем, — швыряя пиджак на кресло, в студию заходит Арон. — Я все зафиксирую, — спокойно добавляет, откручивая крышку минералки.
— Николас, у тебя на вызов братьев где-то красная кнопка имеется? Нажал втихаря? Один никак не справляешься. По старинке гурьбой только.
Со старшеньким повозиться подольше придется, но и его прижучу. Сколько отмазал бандитов. Кейс на него состряпать ещё быстрее получиться.
— Третьего не хватает. Жалость.
— Ничего. Мы передадим твои извинения, — отхлебнув, Арон многое на себя берет. — Хотя ты знаешь, что на свой счёт я принимаю только деньги.
Хмыкнул на лицедейство.
— Отлично все получается, братишки, — переступил через черную треногу света.
У Змея щелкнул затвор на пистолете.
— Какая прекрасная мелодия? Вы не находите? — решил понаблюдать за их реакцией.
— Прекраснее только звук одетых наручников на твои руки, — сзади доносится голос Виктора. Легок на помине. — Забыл зажигалку, Ник.
— Держи, брат, — младший шарится в карманах джинс и кидает зажигалку.
Я перехватываю. Провожу большим пальцем по колесику. Пламя вспыхивает перед глазами.
— А вы так и не поняли, что курение убивает?!
— Тебя плохо слышно! — кричит в динамик Николас.
На том конце басы перекрывают его взбудораженный голос. Музыка отчётливо слышна. Он на вечеринке. Выходной как никак. А я наивная полагала, что он может быть дома, смотреть какой-нибудь занятный сериал по подписке. Придумывать как выбраться из клоаки порнорежиссуры.
По ходу у него вообще там кастинг намечается. На главную роль очередного, как под копирку шедевра, который я сейчас пытаюсь целый день стряпать.
В живую столько раз не видела голого мужчину, а тут под разными ракурсами, с каких хочешь сторон мельтешит одна и та же картинка.
Или глаз у меня замылился.
Все двоится.
Разницы уже не вижу.
Делаю склейку на футажах, переходы.
Ай, и так пойдет. Сюжета у клубнички все равно как такового нет. Кипиши тел просто. Думаю, люди смотрящее сие кино далеко не эстеты и не за остросюжетным пришли.
— Ник, а обязательно со звуком монтировать? — кричу на весь дом, пытаясь перекричать громкость децибел, доносящихся с вызываемого номера.
— Марта, а ты как думаешь?
