– Его сейчас нет, как видишь. – Не стала уточнять я. – Ты же не к нему в гости пришёл? – И этот невинный вопрос вызвал в нём какую-то перемену. Тогда я ничего не заметила и лишь теперь, спустя годы я поняла, что попала прямо в цель, но откуда мне было знать… Я была уверена, что ничего странного не происходит. Но не будем забегать вперёд. Мы пили чай, и Игнат старался вести непринуждённую беседу. Много спрашивал обо мне, а вот о себе говорил редко. Я объясняла это тем, что была ему интересна и он хотел разузнать как можно больше об объекте своего внимания. О себе говорил мало? Так это от природной скромности или неуверенности в себе. Всему мы можем найти объяснение, когда искренне этого жаждем. Итак, нашу дальнейшую с ним беседу я пропущу, ведь в ней не было ничего, что указывала на истинное положение дел и перейду к тому как мы снова оказались в моей мастерской и что произошло дальше.
– Пожалуй, надо приступить к тому зачем ты здесь. – Сказала я, приглашая Игната войти в мою мастерскую, которая была ему уже знакома.
– А я здесь за этим? – Дразнил он.
– Не люблю незаконченность, как и недоказанность. – Ответила я, выбирая правильный ракурс. Он будто специально принял совершенно иную позу, бросая мне вызов. – Пожалуйста, сядь как прежде.
– Но я не помню, как было прежде. Покажешь мне? – Хитрил он.
– Всё ты помнишь… – И всё же румянец окрасил моё лицо, это я поняла по его самодовольной ухмылке. Игнат упрямился и мне пришлось всё же подойти. Этого он и добивался, продолжая смущать меня только уже в непосредственной близости. – Вот так. – Повернула я его лицо и зафиксировала.
– Уверена? – Спросил парень и коснулся кончиками пальцев моего лица.
– Что делаешь? – Недоверчиво смотрела я в его глаза, затаившие опасность. Как омуты они затягивали на глубину и все мысли спутались в моей голове.
– Испачкалась. Краска на щеке. – Только когда он моргнул, я смогла отвести взгляд, словно очнувшись от морока.
– И когда успела? – Тихо пролепетала я и поспешила отойти, пока всё это не превратилось в катастрофу. Моя привычная жизнь полетела бы в тартарары, если бы я влюбилась и потому, я убеждала себя, что надо всё же держаться на расстоянии. У меня учёба, мечта о собственной выставке, да и отец хоть и понимал, что рано или поздно я выйду замуж, не видел человека, которому мог бы меня вверить. Но наши планы это одно, а реалии жизни совершенно другое. И как бы я не пыталась сосредоточиться на своём творении не могла не отмечать про себя как красив тот, чей портрет я пишу. И пусть он не был красавцем, о которых грезят девчонки, я считала его красивым. Его привлекательность была даже не во внешности, а скорее в его своеобразности. Он был похож на ещё не познавшего себя в полной мере человека, у которого могло бы получиться состояться как личности, если бы только он хорошенько взялся за себя. Внутренняя борьба или борьба с жизненными обстоятельствами просачивались сквозь его внешний облик, и я как любительница передавать настроение хотела запечатлеть и это.
– Я хочу ещё одну встречу, Марта, а потому, давай на сегодня всё. – Сказал он поднимаясь.
– Всего одну? – Спросила я почти с вызовом, и он рассмеялся.
– Нет. Но если портрет незакончен, то шанс хотя бы ещё на одну встречу у меня есть. – Сократив разделяющее нас расстояние, он попытался заглянуть на промежуточный результат.
– Нет-нет! – Выставила я вперёд руку. – Не лишай меня вдохновения. Если не понравится, я услышу то, что не должен слышать художник. Лучше уж в конце, когда работа будет завершена.
– Но ведь если не понравится в процессе, то можно успеть исправить ошибки? – Так правильно, казалось бы, сказал он.
– Или пытаться угодить заказчику и потерять авторский стиль. – На самом деле, такое уже случалось, особенно в самом начале, когда я рисовала подружек, которым то тут не эдак, то там не так и хорошего из этого ничего не выходило. По итогу с трудом можно было понять, кто изображён на портрете, ведь если подправить нос, убрать щёки и вытянуть шею, то будет уже совсем другой человек. Мелкая ретушь конечно допускается, но лишь отчасти и когда это не меняет полностью облик человека до неузнаваемости.
Мы уже спускались вниз, и я собиралась накормить своего натурщика, когда услышала, как к дому подъехала машина. Отец вернулся? Слишком рано… Обычно он проводил у Никиты Сергеевича весь день, когда был у него в гостях, этой крепкой мужской дружбе было много лет и я никак не ожидала, что папа застанет меня наедине с Игнатом.
– Кажется, мы попались. – Подтвердил мои мысли Игнат.
– Что ж, встретимся с реальностью лицом к лицу или ты предпочитаешь в окно? – Уже привычно предложила я и услышала его усмешку.
