– Я больше беспокоюсь о другом, – повернулся ко мне Нагорный, перекинув ногу через скамейку и притягивая меня к себе за талию. Сокращая и так почти отсутствующее между нами пространство в лодке. Крепко обнимая и целуя в висок. Затем в щеку, спускаясь к шее, заставляя чуть наклонить голову, чтобы дать его губам больше пространства для маневра.
– И о чем же? – прошептала я, моментально просевшим голосом.
– Как я теперь буду выживать, – щекоча горячим дыханием, смеясь, прошептал в районе моей ключицы Демьян.
– В смысле?
– До этого было две шебутных фантазерки, а теперь…
– А теперь…? – сощурилась я, догадываясь, к чему он клонит, и даже хотела возмутиться, но его руки, заползающие под мою футболку, ужасно, дико, жутко отвлекали! Горячие пальцы, коснувшиеся спины, выбивали из равновесия.
– Три катастрофы на одну мужскую голову – это перебор! – заявили мне от души, целуя в уголок губ.
– Я не катастрофа!
– Еще какая! Пострашнее Ники будешь.
– Нет!
– Да.
– Протестую, – уперлась ладонями в мужскую грудь. Вот только руки его на моей талии сжались сильнее. А улыбка на мужских губах начала расплываться все ярче и ярче.
– Протест отклонен.
Все что случилось дальше, уместилось в одно безумное мгновение.
В пылу перепалки, смеха и шуточной обиды, я умудрилась подскочить с лавочки. Активно жестикулируя и выговаривая все, что о своем любимом заносчивом говнюке думаю. Демьян, в свою очередь, умудрился потянуть меня за футболку. А как оказалось, лодка – то еще “устойчивое” сооружение, и каким-то абсолютно немыслимым образом мы замешкались и умудрились свалиться за борт. Оба.
Момент полета.
Секунда удивления.
Кожи касается обжигающе холодная вода. И я выныриваю на поверхность, с удивлением понимая, что стою на ногах. Озеро оказалось мелким, и почти на середине оно доставало мне едва до подбородка. Следом вынырнул от души заливающийся смехом Демьян, подхватывая брыкающуюся меня за ноги и усаживая себе на бедра:
– И после этого ты будешь мне говорить, что ты не катастрофа? – уколол негодяй. – Ты умудрилась нас свалить с лодки!
– Я?! – хлопнув ладошкой, подняла я волну брызг в лицо нахала. – Это все из-за тебя! Провокатор!
С волос водопадом течет вода, вещи все мокрые насквозь, солнышко спряталось за шальное облако, а я неожиданно понимаю, что мне не холодно. А очень даже наоборот. Внутри все горит. Прикосновение мокрой одежды к коже колет, как иголками.
Я обвиваю руками мужчину за шею, и меня бросает в жар. Слишком остро, слишком близко, слишком… волнительно. Впиваюсь пальчиками в мокрую шевелюру Демьяна, и смех слетает сам собой. Подаюсь еще чуть ближе, сцепляя ноги у мужчины за спиной, и упираюсь лбом в его лоб.
– Это все был твой хитроумный план по соблазнению, – шепчу тихонько, чувствуя, как изнутри поднимается обжигающая волна желания. Щекочет все и горит.
– Значит, мой план удался, – прошептал Демьян и, обхватив ладонью мой затылок, впился в мои губы тем самым – мурашки разгоняющим – поцелуем. Требовательным и полным обоюдного, неистового желания. Уничтожая воздух в легких и силу воли, на которой до этого дня мы оба упорно держались.
Наш завтрак снова откладывался…
Демьян
Сознание натурально поплыло. Канаты терпения рвались с глухим треском и жадными стонами.
Я не понимаю и не замечаю, как быстро мы добираемся до домика. Забыв напрочь и про лодку, и про дурацкий завтрак. Как вваливаемся, переступая порог, и, мокрые с ног до головы, не разрывая поцелуя, сшибая к чертям все, что попадается под руку, падаем на диван в гостиной. Благо, он огромен, и нам не нужно тратить время на поиски спальни.
Трясет.
От желания по-настоящему трясет и лихорадит. Это точно не от холода и мокрых тряпок, от которых мы синхронно и суетливо избавляемся. Не без казусов и проволочек.
– Я… – хохочет Фиса, еще больше будоража, – кажется, запуталась, – тянет края мокрой футболки, пытаясь облепившую, как вторая кожа, ткань стянуть с себя. Ерзает подо мной, разгоняя этим провокационным трением гигантских, нет, не мурашек – слонов! Которые затоптали на хрен все остатки терпения. Гордо промаршировав по рукам, по позвоночнику, с гулким “бум” взорвались в мозгу оглушительным фейерверком.
Я тяну ее мокрую футболку вверх, стаскивая с нее и вышвыривая. Та с унылым “шмяк” приземляется в прочую гору мокрой одежды, а я снова жадно ловлю любимые губы. Глубоко, нежно, ненасытно. Вспоминая, каково это, когда башню рвет от прикосновений. Когда все в теле гудит от женских рук на твоей спине и в твоих волосах. Пальчики ее впиваются, царапают, Ветрова выгибается мне навстречу, идеально подстраиваясь со мной под один ритм. Ее пятки упираются мне в поясницу, и девчонка дрожит.
– Замерзла? – шепчу, а губы мои спускаются ниже. Ощупывают, пробуют на вкус ее кожу. Мягкую, как шелк, и нежную. Закипаю. Я хочу ее съесть! Такую идеальную. Изучить каждый миллиметр ее потрясающего тела. Зацеловать каждую родинку. Крыша едет окончательно!
– Н...нет, – тихий сбитый шепот, – м-м-м, скорее, сгораю…