Я целую ее в шею, чувствую, как нервно бьется венка, как зачастил ее пульс и гулко колотится сердце под моей ладонью, которая сжимает ее грудь. Прокладываю дорожку из поцелуев к уху. Глажу костяшками пальцев плоский животик. Осторожно прикусываю зубами за мочку уха и слышу сладкий протяжный всхлип:
– Демьян…
Мое имя, сорвавшееся с ее уст возбужденным шепотом, волоски поднимает дыбом. Ноготки девчонки врезаются до боли в мою спину, оцарапывая, пробегают вдоль позвоночника, и я готов дойти до гребаного финала уже сейчас. Сжимаю ладони на ее ягодицах, вжимая в себя до невозможности. Спуская ниже и устраивая удобней.
Моя.
Только моя!
Как я вообще жил без этого? Без нее? Без того кайфа, что, смешавшись с кровью, гуляет по венам от соприкосновений моего тела с ее, хрупким, гибким, охрененно податливым.
Я дурею.
Я одурманен напрочь! Ее вкусом, ее запахом, ее стонами и дыханием, что теряется у меня в волосах, когда я добираюсь губами до груди Анфисы. Стягиваю бюстгальтер. Отшвыриваю его на фиг и целую. Невероятная! Идеально умещается в ладони.
Анфиса льнет ко мне. Выгибается. Ластится кошкой и что-то тихонько шепчет, но в ушах вата. Я ничего не слышу. Девчонка сладко стонет, распаляя огонь внутри еще сильнее. В груди уже не просто пожар – огненная буря.
Я уже забыл, каково это – заниматься не механическим сексом, а любовью. Да и занимался ли когда-нибудь? Каково это, когда физиология отходит на задний план, и каждое движение, каждое прикосновения – это чистые чувства. Чистые эмоции, и чистый мед! Сладкий, тягучий...
Мне мало!
И не только мне.
Ветрова сама, первая тянется к ширинке на моих джинсах, пытаясь совладать дрожащими пальцами с пуговицей. Приходится помочь. Стянуть с себя мокрую джинсу – то еще испытание. Но мы справляемся. Так же быстро и нетерпеливо. Я стягиваю штаны с себя, а потом с девчонки, и возвращаюсь обратно. Придавливаю ее собой к дивану и продолжаю исследовать ее тело губами. Подцепляю пальцем трусики и убираю последние преграды между нами.
Не в силах больше терпеть напор желания, который вышибает напрочь все другие мысли, снова нахожу губы перевернувшей мой мир с ног на голову Ветровой. Ловлю ее затуманенный взгляд и целую. Шепчу:
– Я люблю тебя, Фис…
– Даже такую катастрофу? – тихонько смеется она, обхватывая ладонями мои щеки, тянет к себе, губы свои, припухшие от поцелуев, кусая. Замирает подо мной, такая настоящая и такая милая в ожидании ответа.
– Такую. И не вздумай меняться...
– Я тоже тебя люблю, Демьян, – шепчет, немного подумав, Ветрова, соблазнительно, на выдохе сверкая своими глазами.
А мне больше ничего, кажется, в этой жизни и не надо.
Она, я, движения в унисон и жизнь – одна на двоих.
Анфиса
– Можно скромный вопрос? – говорю я, не открывая глаз, нежась в объятиях любимого мужчины. Лениво выводя пальчиком на его плече незамысловатые узоры. Тело легкое, словно пушинка, а в мышцах приятная усталость. Не хочется не то что вставать, даже дышать удается с трудом.
– Ну, только если скромный, – смеется Демьян, а его тихий рокочущий смех приятными вибрациями отдается во мне от макушки до пят.
Я отрываю ухо от его сердца, ровное биение которого с упоением слушала последние пару сладких минут и, сложив ладошки на груди Нагорного, укладываю на них подбородок. Смотрю на разомлевшего и довольного мужчину. Он хитро щурится, неторопливо водя ладонями по моей спине. Щекотно. И возбуждающе. Как будто не было последнего часа, когда тела от близости сходили с ума.
– А завтрак в нашей насыщенной программе свидания предусмотрен все же?
– Завтрак? Поздновато, нет? – бросил взгляд на наручные часы, которые единственные не подверглись варварскому броску в кучу мокрого белья. – Да и у нас была попытка позавтракать. Она с треском провалилась благодаря тебе.
– Мне?!
– Угу, – заявили мне вопиюще непринужденно.
Нагорный насильно притянул меня обратно, зажав руками и ногами на себе верхом, так, чтобы даже двинуться не смогла. Чмокнул в макушку и сказал:
– Ты свалила нас с лодки. Завтрак остался там. Обрекла нас на голодное утро.
– Вообще-то, на минуточку, это ты затащил меня в дом! И… ну… – запнулась, засмущавшись, утыкаясь носом в шею мужчины.
Мамочки, ну, как же приятно! Когда тебя вот так обнимают, прижимают, чувствовать его каждый вздох, каждое прикосновение. Без прикрас. Без одежды. До пощипывающих изнутри искр, приятно!
– И? – напомнил о себе тихим шепотом Демьян. – Ну?
– Отвлек. Ты меня отвлек.
– Отвлек? – захохотал Нагорный, – это теперь так называется? Хочешь, я тебя дальше буду отвлекать? – поползли ненасытные губы по моему лицу, рассыпаясь в поцелуях. Моментально меняя позу, Демьян подмял меня под себя и, устроившись сверху, начал свое новое сладкое безобразие губ и рук, ползущих вдоль моего тела.
В голове опять розовый туман. Разум поплыл, утонув в сладком сиропе. Я поджала губы, сдерживая стон, и, собрав всю свою силу воли в кулак, поймав момент, вынырнула из-под Нагорного, попутно хватая первую попавшуюся под руки тряпку, прикрываясь.
– Хочу, – улыбнулась победно, – но сначала хочу есть.