Демьян рассмеялся, переворачиваясь на диване, совершенно не смущаясь своей наготы. Да и откровенно говоря, смущаться ему в такой форме точно было нечего! Грациозно поднялся на ноги и, в два шага оказавшись рядом, рванул с меня плед, которым я прикрылась.
Я охнуть не успела, как он подхватил на руки и понес…
– Куда? – опомнилась в коридоре. – Не за едой в лодке же в таком виде?
– Нет уж. Давай такой твой вид оставим только для меня. Соседям твою идеальную фигурку нагишом созерцать нечего. Для начала в душ. А потом, обещаю, я тебя обязательно накормлю.
– Точно-точно? – прищурившись, заглянула в смеющиеся карие глаза.
– Как сказала бы Ника, тосно-тосно. Сейчас только получу свой десерт…
– Много сладкого – вредно. От него толстеют.
– Не переживай, у нас целые сутки, мы успеем сжечь эти страшные калории, – многообещающе заявил Демьян, под мой тихий смех переступая порог душевой.
День пролетел незаметно. Казалось, что мы только приехали и впереди у нас еще уйма времени, а выйдя из душа, мы поняли, что куда-то оно все... растворилось. Пшик, и половина дня канула в небытие, а мы еще даже не успели толком друг другом насладиться.
Правду говорят, счастливые часов не наблюдают.
После водных “процедур”, где мы задержались сильно дольше планируемого, Демьян сдержал свое слово и накормил меня, соорудив по-быстрому обалденную глазунью с беконом. Благо, холодильник тут был предусмотрительно забит арендодателями, и в полном нашем распоряжении. Так же, как и мини-бар с разнообразием бутылок покруче, чем в некоторых ресторанах.
Оставив мысль распить одну “из”, мы решили, что не по-человечески оставлять лодку посреди озера, и Нагорному пришлось пожертвовать собой. Плыть, догоняя ее, и пригонять обратно.
Дальше была неторопливая прогулка по берегу, бесконечные поцелуи в лесной чаще, которая плотно и надежно защищала дом от лишних глаз и ушей, и просто одно на двоих безмерное счастье от момента.
Среди вещей в кладовой, как никогда кстати, мы нашли завалявшийся бадминтон и пару воланчиков и, так как погода была безветренная, на небольшой полянке неподалеку устроили ожесточенный бой. Турнир, главным призом в котором было “три желания”.
Я, кстати, выиграла!
Хотя сдается мне, что один кареглазый спортивный негодяй просто поддался, в какой-то момент включив абсолютно нерасторопного неумеху.
– Ты ведь понимаешь, что теперь у меня в рабстве? – хохотнула я, откидывая ракетку, повиснув у мужчины на шее. – Не вижу печали в твоих глазах.
– Я безмерно расстроен! Предлагаю поделить желания пополам. Мне два – тебе одно?
– У вас совсем плохо с математикой, как же вы ведете собственный бизнес, Демьян Романович? – чмокнув в губы, улыбаюсь, млея от его ответной, соблазнительной улыбки.
– Я придумываю, а финансовые директора считают. Разделяй и властвуй!
– Потрясающий подход.
– Так что, мы договорились, Анфиса Олеговна?
– Так нечестно, имей совесть! Или ее ты тоже делегировал одному из директоров?
– За совесть в нашей семье отвечает дочь. А так как ее тут нет… – устроились мужские ладони на моей попе, непрозрачно так намекая на очередную порцию “сладкого”. И, в общем и целом, набрать лишние килограммы в этой поездке нам точно не грозит.
Демьян
Ужин мы решаем устроить на свежем воздухе. Благо, вечер теплый, а у дома имеется уютная беседка с плетеной мебелью. Суетясь на кухне и нарезая овощи на салат, Анфиса принимает звонки Ники с матерью, они, рассыпаясь в поздравлениях, обещают завтра презентовать девушке какой-то “классный подалок”.
Фиса смущена и расстрогана. По-моему, она даже пустила слезу.
Мое женское трио еще о чем-то долго трещит по видеосвязи, а я мариную мясо, которое планирую жарить на гриле, и то и дело поглядываю на девушку.
Она сияет. Глаз горит, а улыбка осветить целый город способна. Это греет душу. И заставляет улыбаться в ответ. Так много и так часто, сколько я за всю свою жизнь не улыбался.
Счастливых людей видно за версту – однажды сказала мне мама. И я долгие годы не понимал смысл этого выражения. До сегодняшнего дня. От нее так и прет безудержная энергия. Тепло, согревающее и заставляющее оттаять окончательно. Рядом с ней жизнь кипит. Ей невозможно надышаться. На нее невозможно насмотреться. Ее хочется обнимать. Ежеминутно. Ежесекундно!
Я влип. Серьезно, основательно и на всю жизнь.
И я очень надеюсь, что Фиса это в полной мере осознает, потому что теперь я ее не отпущу. Она мое все. Она и Ника – два человека, которые прочно устроились в моем сердце и без которых из моей жизни точно пропадут все краски и сам смысл.
Не сдержав душевного порыва, обхожу стол и целую Ветрову в щеку. Она удивленно замолкает, смущенно оглядываясь на меня. А Ника радостно верещит на том конце провода. Матушка просто молчит. Похоже, в счастливом обмороке.
Надо будет по возвращении сказать ей гигантское спасибо. Если бы не она и ее замашки альтруиста, я рисковал пропустить мимо свое счастье из-за собственного упрямства. Ведь уже два года назад Анфиса зацепила. Определенно. Вывела на эмоции. Разбудила в сердце что-то новое свой дерзкой выходкой.