– Да, я иногда все лето провожу здесь, даже квартирку думал приобрести, чтобы жить в комфорте, – Гера обнял меня и повел к самому краю, прижав к ограждению. – Ксень, иногда в жизни нужно сделать что-то такое внезапное, не типичное самому себе. Мир переворачивается, как песочные часы. Время идет вспять, вкусы становятся ярче, воздух слаще, люди интереснее. Жить иначе становится, потому что пленка становится не черное-белой, а яркой, сочной и соблазнительной.
– Вот скажи честно, ты меня прикончить хочешь? – захныкала я, смотря вниз. Скалы… Скалы… Так и вижу свое распластавшееся тело на них.
– Я тоже прыгну.
– Прыгну? – взвизгнула я. – То есть, это не шутка? Прыгать?
– Да, – Гера целовал меня в шею, прижимал к себе крепко-крепко, словно сил давал. – У нас насыщенная программа. Минимум один прыжок.
– Минимум?!!
– Да, идем…– Гера улыбнулся посетителям, бросающим в нашу сторону понимающие и осуждающие взгляды.
Мы шли молча ровно до того момента, как оказались на площадке, откуда начинался подвесной мост. – Смотри, Сеня. Этот мир принадлежит тебе. Ты сама решаешь, радоваться ему или жить так, чтобы не высовываться. Только ты…
– Ты считаешь, что разбиться с миллиона метров о скалы – это способ выделиться? Так сказать, стать ярким и незабываемым пятном на планете?
– Чёрный юмор? Прелестно. У твоего первого прыжка всего шестьдесят девять метров, – хохотал Гера, подталкивая меня вперед.
– Сколько???
– Сеня, я покажу тебе свободу, – Гера толкнул меня к краю небольшой выемки на мосту, обнял, чтобы я не рухнула с инфарктом. – Смотри… Это и есть свобода.
– Там машины…– под нами пробегала трасса, а автомобили на ней были крохотными, со спичечную коробочку, будто и вовсе игрушечными.
– Это мелочи, Сень. Главное – свобода. Первый прыжок – должок, второй – по желанию. Идем! И помни, минетиком не отделаться… Ты говорила про твердую почву, привязанность. А я тебе покажу, что свобода в действиях намного круче ограничений и условностей.
Я пошла, и, наверное, даже не потому, что должна, просто плелась следом, не отпуская его руки. Страшно было так, что внутри все сжималось, голова кружилась, а легкие пылали каким-то диким пламенем. Но Гера! Он был спокоен, расслаблен, и с лица не сходила такая мягкая, красивая улыбка, что страх куда-то уходил.
Мы любовались видом, Гера будто приучал меня находиться на высоте, смеялись и целовались, как придурошные девятиклассники. Я даже на какой-то момент перестала думать о том, что земля так далеко…
Но стоило мне лишь войти в первую на нашем пути капсулу, как умиротворение лопнуло. К нам вновь вышел парнишка, проснувшийся сквозь толпу зевак.
Он потащил нас на инструктаж, там же на нас надели снаряжение, действуя с такой скоростью и точностью рук, что я даже «мяу» сказать не успела, как оказалась в обвязке.
– Все в силе?
– Да, я первый, – Герман снял переброшенную через плечо толстовку, отдал свой телефон мне и так смело переступил через открывшееся стеклянное ограждение. – Стой тут. Вот увидишь, я вернусь!
– Скажи, Керезь, – я поймала его за руку и дернула на себя, переваливаясь через ограждение. – Это способ слинять от меня?
– Ваши версии, Сень Дмитриевна, диаметральны. Определитесь уже, чего я хочу? Убить или слинять? – он чмокнул меня в нос, не обращая внимания на толпу, и сел в кресло, с абсолютно скучающим видом слушая последние наставления сотрудников.
Я смотрела с тревогой, а когда встал и пошел по мостику к крайней точки, и вовсе перестала дышать. Пялилась ему в затылок, моля, чтобы он повернулся.
«Гера… Посмотри на меня…!»
И он дернул головой. Наши взгляды встретились и дыхание вновь вернулось. Мужчина, стоящий на краю пропасти определено знал, что делает. Даже будучи в обвязке, прикованным страховочным тросом, он излучал силу такую, будто горы ему подчинялись, ветер и все стихии этого мира. Гера подмигнул, а ещё через мгновение взмыл, сильно оттолкнувшись от края.
Я взвизгнула, потеряв его из виду, но уже через мгновение тишина ущелья взорвалась его восторженным рёвом раненого льва. Он свистел пуще Соловья-разбойника, веселя публику заливистыми звуками восторга…
– Прыгну… – вдруг уверенно для самой себя сказала я, зарываясь лицом в его толстовку, чтобы запах вдохнуть.
Я даже не поняла, как оказалась на том кресле, а потом и вовсе на краю помоста. Машинально кивала сотрудникам, но слышала я только его… Геру выгнали из зоны прыжка, поэтому он загнанным зверем метался вдоль ограждения. Его зычный голос невозможно было перепутать, и не услышать было невозможно. Он будто внутри меня сидел. Подбадривал, вселял уверенность.
– Свобода! Свобода! – скандировал он, перекрикивая музыку, а ещё через мгновение растерянная толпа стала повторять за ним.
Я сделала глубокий вдох, смотря на горизонт, вдали виднелось море, уходящее в бесконечность.
– Свобода… – прошептала и сделал шаг, даже не сомневаясь…
