– Нашёл? – крякнул Максим, скривив губы в ухмылке отвращения.
– Нашёл.
– И как? Оно того стоило? Ведь был шанс…
– Не было, Макс. У меня не было шанса, потому что я хочу прожить свою жизнь, а не быть бумажной фигуркой, заменившей тёмное пятно в её иллюзии. Понимаешь?
– Гера, вот в кого ты такой упёртый и правильный до скрипа зубов? – выдохнул Максим облако дыма, опасливо оборачиваясь в сторону своего дома, чтобы жена не увидела.
– В кого надо! – крякнул вышедший из дома дед, затягивая полы халата. Он плотно закрыл сдвижную дверь, погасил на террасе свет, чтобы нас никто не увидел и сел рядом, стукнув кулаком по столу, после чего Макс достал ещё одну стопку, а я наполнил янтарной ароматной жидкостью. – Бороться можно разными путями. А ты, Герка, выбрал самый сложный путь. Больно?
– Больно видеть её такой.
– Тогда пьём!
– Легче станет?
– Нет, но зато я не буду выглядеть алкашом. Давайте, сыны мои, поддержите дедушку, пока бабка не проснулась…
– Бабка твоя, может и старая, но не глухая…
Я замер с занесённой стопкой, когда из темноты показалось лицо булечки. Она словно пряталась всё это время в темноте кирпичного мангала. Бабушка наклонилась к застывшему деду, замерла над плечом, буравя в его виске дыру своим взглядом.
– Ах ты, пердун старый, детей мне спаиваешь? – старушка шлёпнула ладонью по столу, убрала, оставляя стопку на деревянной поверхности и хихикнула, усаживаясь рядом.
– Ещё и бабку напоить надо было? Чё сразу-то не сказала, старая, что ты у меня алкоголичка тихая? – прокряхтел дед, не сумев решить то ли поставить стопку обратно, то ли получил верховное благословение на спасительные пять капель перед сном. Так и сидел, смачивая губы медовухой, пока я наливал бабушке. Старушка опрокинула обжигающую настойку первой, напряженно осмотрев каждого, взяла деда за ухо и потянула к дому.
– Гера, а у ворот уже час стоит какой-то джип. Кажется, местный, – она ободряюще подмигнула мне и захлопнула за собой дверь.
– Пойду посмотрю, – Максим поднялся с кресла, уже намереваясь двинуться в сторону главных ворот.
– Иди спать, а то Светка уже минут десять в кустах сидит, – усмехнулся я.
– У меня ружьё в машине, Гер, – он кивнул на свой фургон, зевнул и пошёл по тропинке к своему дому и так вовремя споткнулся о каменную кладку, будто случайно завалившись в кусты, откуда послышался женский визг и тихий смех.
Поднялся, подошёл к двери в свою комнату, чтобы убедиться, что спит Сенька, и только тогда с какой-то нереальной лёгкостью двинулся к навесу. Щёлкнул пультом, приоткрывая створки ворот, закурил и вышел.
За рулём новенького «крузака» сидел Витман собственной персоной. Мужчина вздрогнул, заметив меня в темноте, включил габариты, словно хотел убедиться в этом, а потом медленно вышел из машины, словно это я к нему припёрся в гости на ночь глядя.
Двинулся навстречу и я, не желая впускать его за границу своего идеального мира. Казалось, что он может всё испачкать своей гнусной ложью, в которой уже не было ни капли сомнения. Смотрел на его наглую, чуть прищуренную морду и испытывал облегчение. Вот теперь-то и поговорим…
– Керезь… – выдохнул он мою фамилию облаком табачного дыма.
– Говори, – я обошёл его тачку, чтобы убедиться, что он один, и вышел снова к нему в лоб.
– Это ты говори, – Игорь усмехнулся, чтобы выразить свою напускную браваду, вот только трусливо бегающие глаза его выдавали. – Какого хера ты копаешь? Её зачем притащил?
ЕЁ? Это его такое пренебрежительное обращение к женщине, что отдала ему все свои лучшие годы молодости, больно царапнули меня по самому живому. Я громко рассмеялся, напугав этого подонка так, что тот вздрогнул. Мой смех ещё долго гулял грозным эхом меж стволов деревьев, пугая уснувших птиц.
– Давай короче?
– Я тебя сразу считал, ещё несколько недель назад, когда таскался у моего дома, вынюхивая, как ищейка. Правда думал, что ты умнее окажешься и больше не появишься на моём пути. Но ты опять тут, ещё и её притащил? Зачем?
– Это тебя уже больше не касается.
– Как это? А если я вновь всё вспомню и нарисуюсь в городе? Жёнушка моя ещё поди любит меня, да? Плачет по ночам? Некрасиво получится, смотрю и булыжник ты уже ей на пальчик нацепил, а она всё слёзы по мне льёт. Тебе, как мужику-то, как вся эта ситуация? Хуй ещё не сник?
– Так ты за хуй мой переживаешь? – снова рассмеялся я. – Поэтому ночью припёрся? Показать, может, а то не уснешь?
– Другой бабе показывать бу…
– А я буду показывать тем, кому захочу, – я затянулся и выплюнул облако дыма в его морду самодовольную. Отошёл к припаркованной за воротами машине деда, достал свёрток, что приготовил ещё перед вылетом. – Ты за этим?
– А ты смышлёный, Керезь. Ну? На сколько ты оценил её? – нервно хохотнул Витман и протянул ручишки к свёртку. – Лямов пять хочу, а то мои сбережения уже тают, а на шее у тестя не хочется сидеть.
– Готовишься снова стартовать? Уже приметил какую-то глупышку, что поверит в твою амнезию длинной в шесть лет? – я сдёрнул пакет с толстой пачки денег и, как сторожевому псу, махнул ей в воздухе.
