– Мишель… – знакомый голос вмиг остановил сердцебиение. Шелковая повязка спала, вот только ничего не произошло… Тьма не рассеялась. Подняла руки, чтобы убедиться, что на глазах ничего нет. Зрение стало адаптироваться, позволяя различать слабые силуэты, слух обострился, впитывая знакомый звон приборов, тихие разговоры и стандартную для ресторанов медленную музыку.
– Мгла, значит? – усмехнулась я, почему-то вцепившись пальцами в руку Ментора. Ощутила край рубашки, манжета которой была скреплена запонкой. Вздохнула и двинулась ниже, чтобы ощутить тепло человеческого прикосновения. Ощущала его близость и густой, ставший уже знакомым аромат парфюма, что щекотал нос дерзким купажом ноток востока. Мой незнакомец стоял, позволяя исследовать свою раскрытую ладонь правой руки. Пальцы машинально проскользили по её тыльной стороне.
– Ты орнитолог? – усмехнулся Ментор. – Или это твоё хобби искать окольцованных птиц?
– Да.
– Мишель, ты очень забавная. Разве ободок из драгметалла может хоть что-то гарантировать? – мужчина сделал шаг, заходя мне за спину, аккуратно уложил руки на мою талию и легко подтолкнул, опуская в мягкое широкое кресло. – Нет. Но гарантию даёт честность. Ты же можешь просто спросить.
– Ты женат? – на выдохе задала тревожащий меня вопрос.
– Нет, – его бархатный голос раздался над самым ухом, а затем ножки соседнего кресла шаркнули по мягкому ковровому покрытию, и он сел совсем близко. – Я закурю?
– В ресторанах нельзя курить. Или тебе и эти ограничения не интересны? – я расслабила окаменевшие мышцы, откидываясь на спинку кресла. Перестала сжимать ремень сумки и убрала её на пол.
– Нам можно всё, Мишель… – рассмеялся он, щёлкая зажигалкой… Я замерла в предвкушении увидеть его лицо. Но чёрт! Это была какая-то хитрая зажигалка с накалённой спиралью. Успела урвать лишь пухлые губы, искривлённые в ухмылке. – Раздосадована?
– Чем?
– Тем, что не смогла увидеть лицо.
– Вообще-то да, даже сложно представить, как я буду составлять фоторобот насильника, к которому самостоятельно пошла на встречу в ресторан, где не хватило денег даже на одну чёртову лампочку! И вообще, это не справедливо! Ты видел мою фотографию, а я твою – нет.
– Милая… Отпусти себя. Закрой глаза, – его голос вдруг вновь послышался так близко, а по щеке скользнуло теплое облако сигаретного дыма. – Позволь себе один вечер неизвестности.
– Я не могу…
– Можешь, Мишель, – теплая ладонь опустилась на мою руку, разжал пальцы, вкладывая в них холодный хрусталь бокала.
– Я за рулём.
– Уже нет, – снова усмехнулся Ментор. – Твоя машина уже стоит на парковке у дома, а ключи отданы консьержу. – Выпей.
– Мне нужно тебя бояться. Чувствую, что непростой ты, опасный. Кстати, а как ты узнал, где я живу? – шальная мысль внезапно озарила меня резким ударом в самое темечко.
– А это тебе урок, Мишель. Когда ты даешь человеку номер своего телефона, то автоматически вываливаешь ему на блюдце всю информацию, что покоится в гос. реестрах, – рассмеялся он, туша сигарету. – Давай поужинаем?
– Скажи, а ты специально тут свет погасил?
– Нет, конечно. Это ресторан, в который люди приходят ощутить старые чувства по-новому.
– Это как?
– Терпение, Мишель… Позволь мне сделать заказ для тебя? Аллергия есть?
– Нет, но с сегодняшнего дня, кажется, я перестану любить темноту.
– Глупости, ты перестанешь её бояться.
– Скажи своё имя.
– Скажу, если перестанешь дёргаться.
– Обещаю! – я зачем-то прижала руку к груди, ощутив быстрое биение сердца.
– Борис.
– Буду называть тебя Ментор, – неожиданно для самой себя рассмеялась я.
– Хорошо, – почему-то покорно согласился он и поднял руку, на которой тускло-тускло вспыхнул синий огонёк, а уже через мгновение к нашему столику кто-то подошёл.
Я закрыла глаза, вновь откинулась и попыталась отдышаться, чтобы не выдавать своё состояние растерянности. Глубокие вдохи помогли, потому что, распахнув веки я стала чётче видеть силуэты, даже звуки стали будто громче. Признаться, наличие других людей меня смущало больше, чем компания этого загадочного мужчины. Почему-то мне хотелось оказаться в этой мгле, внезапно ставшей такой уютной и обволакивающей без свидетелей.
Повернула голову, пытаясь разглядеть Бориса получше. Казалось, что у него чуть вьющиеся волосы, уложенные от лица, по-мужски грубый нос и чёткие, словно вырезанные из камня скулы. Он сидел в расслабленной позе, переговариваясь со склонившимся к нему официантом.
– Как насчет устриц?
