Даже могла сознавать, где я, с кем и почему. Моя нагота почему-то совсем не смущала, а когда он сжал основание букета чуть ниже моих пальцев, спокойно отпустила. Не мог он удовлетвориться малым… Всё хотел! Не терпел полутонов, конкурентов и недосказанностей. Жадный до впечатлений, ощущений и удовольствия. Такой вот он, мой таинственный незнакомец с красивым именем и глазами цвета горького шоколада…
– Показал? – он накрыл мои губы пальцами, провел меж них, открывая рот, сделал затяжку и выдохнул сладковатый дым.
– Показал… – вдохнула облако, насыщенное его дыханием, и замерла, чтобы испить удовольствие от этого странного поступка до последней капли.
– Правда или действие? – спросил он и снова затянулся чуть глубже, увеличивая время тления сигареты. Мне больше не нужен был свет… Вдохнула, словно смелости нужно было набраться, подняла руки и опустила их на его лицо. Легким бегом прошлась по лбу, линии бровей, вискам и застонала, ощущая как щетина покалывает подушечки пальцев.
– Правда, – зачем-то сказала я, хотя мы оба понимали, что вру.
– Ты хочешь, чтобы я ушел?
– Не сегодня, – на выдохе выдала я и сама прижалась к нему губами. Аккуратно развела языком губы и стала играть с ними в игру, выходящую не только из-под моего, но и его контроля.
Герман затушил сигарету в горшке с фикусом и крепко сжал меня за талию. Руки его двинулись выше, а когда ладони накрыли грудь, мы застонали одновременно…
Мы словно выпали из реальности, замерли где-то в вакууме, в котором не было времени, стыда, страха и сомнения. Нас окутало облако вялого дыма, аромат пионов и громкое хриплое дыхание. Мы задыхались, тонули, уходя на дно, но не сопротивлялись, прижимаясь телами друг к другу, словно в этом и было спасение.
– Правда или действие? – зачем-то прошептала я, разрывая поцелуй.
– Действие… – он улыбнулся, и под моими пальчиками появились ямочки, что надежно скрывались брутальной щетиной.
– Неси меня в комнату, потому что я не смогу сама.
Герман поднялся, а я обвила его ногами за талию.
– Прости… – глухо усмехнулся он, укладывая свои ладони мне на задницу. Так смело, грубо, без никому ненужного стеснения.
– Да, что уж… Не извиняйся, – рассмеялась я, закидывая голову. Его губы вмиг воспользовались моментом и опустились на шею, язык стал скользить по горлу, выворачивая меня наизнанку… Я абсолютно голая висела на незнакомом мужчине, лица которого никогда не видела без вуали темноты, наслаждалась его лаской, таяла от волшебства голоса и вбирала вибрацию груди, в которой билось беспокойное сердце…
И это было прекрасно, Мишель… Это сказка, которую глупо разрывать искусственным освещением. Герман прав, мы только все испортим, поэтому лучше расслабиться. Пусть темнота охраняет нас и эти головокружительные эмоции, которые уже никогда не повторятся.
– Тогда ещё раз прошу прощения, – зашептал он, а пальцы нагло сместились, по-хозяйски раздвигая мои складочки. Я вскрикнула, разрывая тишину резкостью голоса. Бёдра ожили, пускаясь в порочный танец, а он улыбался, пряча победное выражение лица в поцелуях, что вновь стали покрывать шею. Я задыхалась от прикосновений чужих рук, но продолжала двигаться, заводя себя ещё больше. – Ты живая… Красивая… безумно сексуальная и очень влажная. Правда или действие?
– Ты … серьёзно? – каждый его тяжелый шаг отдавался выстрелом внизу живота, а игра его пальцев, что дразнили и изводили меня, все ближе и ближе подбирались к клитору.
– Правда или действие? – повторил он, застыв посреди комнаты, сделал пару шагов и, схватившись за край портьеры, погрузил гостиную в привычный для нас мрак.
– Действие…
– Ох…
– Что ты задумал? – я очнулась, когда последнее окно в кухне было задёрнуто, а сама очутилась задницей на холодной каменной столешнице гарнитура.
– Не торопи меня, женщина… Я выбираю.
– Из чего? Между расчленением и смертью от оргазма? – сказала и покраснела от собственных мыслей. – Ты из тех, кто любит перед сексом поболтать?
– А ты настроена на секс?
– А ты не настроен? – моя рука коснулась его груди. Замерла, вбирая неровное частое биение сердца, а пальцы стали одну за другой расстёгивать пуговицы. Желание ощутить его тело под своим ладонями просто испепеляло меня изнутри. Елозила от нетерпения, а Герман давал возможность ощутить контроль над ситуацией, практически не шевелился, терпеливо выжидая.
– Я настроен на твой оргазм, – Герман взял со столешницы бутылку вина, сдёрнул пробку и приложился губами к горлышку.
