Мои пальцы едва притронулись к клитору, как по телу пробежала разряд тока… Я затряслась, жадно хватая воздух ртом. Вспышки удовольствия, подобно его укусам и пощипываниям, стали рассыпаться по мне в хаотичном порядке. Я выгибалась, сжимая вибрирующий комочек между пальцев, чтобы насытиться обжигающими волнами, что погружали меня в забытую пелену удовольствия. Снова и снова… И как только пульсация стала стихать, чужое касание вновь швырнула меня в испепеляющее пламя. Его пальцы на моей плоти одуряли… Ему доверилась не только я, но и тело: мышцы расслабились, а бедра стали двигаться в такт его ласкам. Внезапно я зарыдала в голос. Это было больше похоже на вой дикого зверя, что вырвался из клетки. Звук проникал под кожу, заставляя кровь снова забурлить.
– Вот так… вот так… – вновь и вновь повторял он. Его колени зафиксировали мои ноги, не давая шанс на малейшее движение, левая рука скользила по груди, отчаянно сминая её и сжимая соски между пальцев, пока я не взорвалась ошеломительным оргазмом…
Меня разнесло на части, размазало по квартире… Сердце колотилось так, что дышать было больно.
– Умница…
Я распахнула глаза, как раз в тот момент, когда вспыхнуло пламя зажигалки… Лицо моего незнакомца осветилось, а он и не спешил прерывать мгновение. Держал в зубах мою тонкую сигарету и улыбался… Его улыбка была охренительной…. Довольная, откровенная, а в глазах плясали черти.
Он прикурил, поднес зажигалку к свече, что стояла на столе рядом со мной, и кухня стала обретать очертания.
Я заскулила, попыталась сжать ноги, но он не позволил. Смотрел на меня раскрытую перед ним, вот только во взгляде было настоящее, жгучее желание, от которого мышцы живота стягивало в канат… Желал. Откровенно, не таясь и не пряча блядского румянца, что просвечивал под щетиной.
– Ты превосходна… Обворожительна… Откровенность так тебе идет, Мишель, – он стал целовать мои ноги, двигался от колена, медленно спускаясь к внутренней стороне бёдер. Кожа вспыхивала под его губами, покрывалась ожогами, рассыпалась мурашками. Он чувствовал, но продолжал…
Я могла задержать его, закрыться руками, спрятаться, отгородиться, но не хотела! Лишь покорно расслабила колени, разведя их в стороны ещё шире.
– Такая нежная… Красивая… Порочная… и оху**но возбуждающая, – прошептал он за мгновение до того, как его губы стали целовать лобок, двигаться ниже… ниже… и вот уже твердый язык заскользил между складочек… Я вспыхнула от стыда, что бензином распалял мои чувства. Он не отводил взгляда… Руки сами потянулись к его волосам, зарывались в них, впивались в кожу, бесстыже извиваясь и заполняя кухню своими жадными стонами.
– Твоё тело – верх удовольствия… Твои стоны – песня, Мишель… Я хочу, чтобы ты запомнила мои слова и повторила их утром, – он жадно поцеловал меня, втягивал клитор губами, заставляя вновь и вновь сотрясаться неконтролируемыми импульсами. – И удовольствие оно только твоё. Никому не позволяй забрать его…
– Ты точно больной, – расхохоталась я, не сводя с него взгляд. Все искала эмоции смущения или нечто подобное, но нет… Он получал удовольствие, даже не думая отказывать себе в чем-то.
– Больной… – он усмехнулся, прикусил кожу на коленке и откинулся на спинку кресла, раскинув руки по подлокотникам. – Ты очень красиво кончаешь.
Говорил он, а стыдно было мне… Он курил, так красиво лаская фильтр губами. Теперь, в свете, мне ничего не мешало рассматривать его. Мои фантазии были настолько близки к оригиналу, что страшно стало. Я даже забыла, что лежу перед ним обнаженная, просто рассматривала вздёрнутые брови, красивый прямой нос и губы, что изгибались в охренительной улыбке.
– Не стесняйся, – Герман протянул сигарету, вложил её мне в губы и, резко дернув, опустил к себе на колени. – Это был шикарный вечер…
Я затянулась, бросила сигарету в пепельницу и опустила руки ему на плечи.
– Почему сейчас? – щекотала пальчиками шею, рассматривала паутину мелких морщинок в уголках глаз, следила за наглым взглядом, блуждающим по моему лицу. – Ты же сам говорил, что это всё испортит.
– Говорил, – он кивнул, откинулся, ущипнув за сосок и улыбнулся. – Мне просто дико захотелось, чтобы на утро, когда ты будешь вспоминать, как тебе было хорошо, ты повторяла мои слова, Мишель. Каждое моё слово – правда, а она должна быть реальной, а не спрятанной под покровом темноты. Смотри на меня.
Я вздрогнула и покорно подняла глаза, сталкиваясь с его тёмным жгучим взглядом.
– Ты красива, охрененно чувственна, нежна и безумно вкусно пахнешь, – он потянул носом, прошёлся кончиком по шее и поцеловал в мочку. – Запомни меня и мои слова.
– Ты прощаешься… – выдохнула я, осознав, что вечер окончен.
– Тебе пора снова убегать, Мишель, – он прижался ко мне губами, обласкал языком и поднялся с кресла. – Завтра будет плохо, но ты все преодолеешь…
Он нес меня на диван, не сводя глаз.
Опустил на мягкий велюр, накрыл пледом, поцеловал, и я погрузилась в сон….
Ты превосходна… Обворожительна… Откровенность так тебе идет, Мишель. Такая нежная… Красивая… Порочная… и Ох**нно возбуждающая…
