– Где же ты был раньше? – она подтолкнула меня к столу. – Ешь давай, а то остынет, товарищ прокурор.
Это был завтрак из рекламы сока, ей Богу! Она щебетала о ерунде, рассказывала, скольких трудов ей стоило достать тот злополучный красный диван, ругала упёртого Королёва и планировала повлиять на него через Олю. А я молчал, наворачивал наивкуснейшую кашу, не стандартную из ресторана, а домашнюю, приготовленную так, как я люблю. Не сладкую, как принято готовить, а солоноватую, будто она знала о моих вкусах. Ксюша бросала ложку, намазывала хлеб маслом, укладывала ломтик сыра и вкладывала бутерброд мне в руку, когда видела, что предыдущий съеден. В её движениях не было наигранности. Она не хотела обворожить, пустить в глаза пыль заботы, нет. Просто отпустила себя. Сидела, подобрав под себя ноги, смущенно стягивала полы халата, забыв, что ничего нового я уже там не увижу.
– Курить? – она собрала тарелки, убрала в посудомойку, подлила свежую порцию кофе и поставила на стол пепельницу, распахнув окно настежь.
Я прикурил, пытаясь успокоить буйство мыслей, но облегчение не наступало. Понимал, что на сегодня у меня дел вагон, но ноги упорно не несли меня в реальность. Хорошо было на этой небольшой кухоньке в компании девушки в простом белом халатике, в чьих глазах была бесконечность.
– Я вижу, что ты хочешь что-то спросить, – Сеня пила кофе мелкими глотками и смотрела в окно, будто высматривала во дворе кого-то.
– Просто вижу, что тебе хочется что-то рассказать.
– Я хожу к психотерапевту, – выдохнула она с таким облегчением. – Уже было два сеанса.
– Молодец. И как?
– Мне хочется сдохнуть, Гера, – Сеня встала со своего стула, села мне на колени, обняла за шею, уложив голову на плечо, чтобы спрятаться от моего взгляда. А я и так все чувствовал. – Мы с Игорем встречались со школы. Все твердили, что мы идеальная парочка, а мы им сначала подыгрывали. И, наверное, заигрались. Он был моим первым и единственным мужчиной…
– Ненавижу быть вторым, – хмыкнул я, обнимая её за талию крепко, чтобы меня чувствовала, а не возвращалась к мыслям о нём.
– Поженились сразу после школы, а потом началось… После второго курса папа взял его к себе на работу, а Игорь быстро понял правила игры и стал дергать отца за нужные ниточки. Видела, но ничего не делала, потому что он так вовремя меня отвлекал: новая квартира, обустройство, первый самостоятельный быт, а потом диплом, первая работа… Вот после универа и началась моя веселая жизнь. Он гулял, я ждала. Звонил пьяный, я мчалась. Правила всегда были просты: он подает, я отбиваю. И так долгие годы… Я придумала себе мужа, Гера… Понимаешь? Придумала! Сама его вылепила по кусочкам из осколков счастья. Я же правда забыла обо всем… Гера! За шесть гребаных лет ни разу не вспомнила ни о чём плохом, застряла в собственной иллюзии, от которой жить не хотелось.
– Ксюш, – я словно расплавленную сталь глотал. Все эти разговоры о её муже порезы оставляли, стискивал зубы и делал вид, что все нормально. – Ты не представляешь на что способен мозг, чтобы защитить себя от сумасшествия, горя и боли. Он способен затмевать плохое яркими обрывочными воспоминаниями, щедро приправленными воображением. Горюем не по реальности, а по тому, что могло бы быть…
– Я носила ребёнка… И это был не просто выкидыш, Гера… Я горем своим убила своего ребёнка. Меня стимулировали, чтобы родила своего мертвого сына… не видела, но все чувствовала. Тогда я и наглоталась таблеток, а потом слиняла, чтобы в глаза никому не смотреть и горевать о том, что могло быть…
– Сеня… – после этих слов я не мог уехать. Взял её на руки и понес на диван. Укутал в плед, уложил на коленях и включил телевизор. Так мы, обнявшись, смотрели субботние передачи, смеялись над роликами про домашних животных, игнорируя разрывающиеся телефоны…
Ксюша
Мне давно не было так спокойно. Смотрела, затаив дыхание, как крепкие мужские руки обнимают меня не ради приличия, чтобы сделать для галочки то, чего от него жду, а по-настоящему. Рассматривала длинные пальцы с мелкими шрамиками на костяшках, бегала подушечкой по рваному порезу на ладони, стараясь не впускать в мысли смятение. Чувствовала размеренное биение его сердца, хриплый смех, вибрирующий в груди и тепло кожи. Вдыхала горелую ваниль с нотками благородного пряного алкоголя и закрывала глаза от странного ощущения умиротворения в теле.
Мир перестал существовать. Реальность замкнулась на мягком диване, его руках и странном трепете, что загнанной птичкой металась в груди. И даже трель сотовых не могла помешать нам. Понимала, что у него дела, что не может взрослый мужчина весь день жалеть бедную девочку, но не было сил отпустить. Вцепилась в его шею, как в спасательный круг, не желая ни о чём думать. Эгоистично? Да… Но я впервые так чётко ощутила, что чего-то хочу. Так ясно, осознанно. И это был он, таинственный Герман, во взгляде которого таилось обжигающее пламя всех вулканов мира. В нем бурлила энергия, ощущаемая даже в столь спокойном состоянии.
– Тебе уже пора? – прошептала и зажмурилась, боясь ответа.
