– Ты опять думаешь, Гера? – её губы заскользили по шее, вроде едва касалась, а кровь забурлила. Член мгновенно напрягся, а ладони вспыхнули желанием прикоснуться. – Я же говорила, что тебе вредно думать.
– А ты лежишь, – перевернулся на другой бок, наткнувшись на копну шоколадных волос, закрывающих её лицо. – Не убегаешь, не трясешься от ненависти, и даже голос твоего мужа слух не режет. Что с тобой, Мишель? Заболела?
– Думаешь? – Сеня смахнула волосы и зыркнула на меня своими хитрющими глазками, будто затеяла что-то. И как подтверждение моих догадок – заёрзала рукой под одеялом, настойчиво откидывая ткань, пока не коснулась груди там, где татуировка. – Я думала, что у мужчин по утрам с этим всегда все хорошо.
– Я смотрю, тебе тоже думать вредно?
– Есть предложения? – Сеня заскользила рукой по груди, прессу и так ловко подцепила резинку боксеров, что я не успел проглотить рвущийся рык. – Или ты меня наказываешь?
– А есть за что? – напрягся, чтобы не прижать её к себе, лишая возможности истязать меня своей лаской. Но не стал… Расслабился, отдавая своё тело в её шаловливые ручки.
– За непослушание, Гера. За что же ещё? – Сеня пробежалась пальчиками по стволу и резко сжала пульсирующую от нетерпения мышцу.
– Значит, ты признаешь, что была плохой девочкой?
– А это вам придётся доказать, товарищ прокурор.
– Тогда предлагаю начать следственный эксперимент, – рассмеялся я, чтобы отвлечь её внимание, а потом подцепил шелковую сорочку и потянул вверх. Ксюша даже не сопротивлялась. Податливо подняла руки, а потом дёрнулась, скинула одеяло и перекинув длинную ножку села сверху, плавно покачивая бёдрами на моём пульсирующем члене.
– И какой? Будешь допрашивать с пристрастием или сразу к пыткам приступишь?
– Плохо ты знаешь работу органов…
– Каких? – она храбрилась, говорила такие милые пошлости, а сама румянцем заливалась. И было в этом что-то такое охренительно возбуждающее, что дышать трудно становилось. Её пальцы, как магнитом, тянулись к татуировке. Действовала всегда одинаково: сначала обводила контур, повторяя рваные линии, а потом ладонью начинала гладить, повторяя рисунок мазка кисти, после чего пыталась стереть, желая увидеть оголённое сердце.
– Внутренних дел, Сеня. Органов внутренних дел… – приподнял бёдра, помогая её резким, суетливым попыткам стянуть боксеры. Стал осматриваться в поисках своих вещей.
– Это ищешь? – она нагнулась, скользя напряженными сосками по моему лицу, а потом и вовсе вскрикнула от моего укуса. Втянул упругую вершинку, прижал зубами и стал играть языком, слушая самую о*уительную музыку утра – её стыдливые, неуверенные стоны. Сеня подняла с пола мой портмоне и восторженно махнула им в воздухе, как трофеем.
– Обыск уже был? – я пересилил себя и разжал зубы.
– Конечно, – Сеня выпрямилась и снова качнула бёдрами. Жар её желания обжег меня, головка члена проскользила по влажным складочкам. – Я сразу истребила всю наличку. Так… На всякий пожарный случай.
– Пожарных звать ещё будем?
– Нет, Гера, – хохотала она, опьяняя меня своими неторопливыми ласками. – Прокуратуры будет достаточно.
– Слава Богу…
Смеялась, закидывая голову так, что было видно напряженную венку во впадине шеи. Сеня смело раскрыла портмоне, вытащила оттуда презерватив. Сука… Это было великолепно. Я закинул руки к изголовью, останавливая самого себя, чтобы не потревожить эту её неуверенную утреннюю смелость. Нравилось мне это… Пиздец как нравилось. С нескрываемым любопытством следил за каждым её движением, наслаждался неопытностью, смущением, что скрывались за громким смехом, и просто кайфовал.
Её длинные тонкие пальчики намеренно медленно скользили по стволу, сжимая беснующуюся от нетерпения плоть, грудь покачивалась, дразня крохотными бусинками сосков. А когда она, поёрзав от нетерпения, стала опускаться, медленно впуская меня в свой рай, подставил руки. Мы переплелись пальцами, и тут я пропал…
Её припухшие губы распахнулись, выпуская вздох облегчения, а тело стало извиваться. У нее не было конечной задачи, она просто выгибалась, наслаждаясь откликами удовольствия своего тела. Я то и дело усиливал её ощущения, поддавая бедрами вперед, и тогда Сеня вскрикивала и замирала, упиваясь этим мгновением. Опиралась на мои руки и танцевала свой ведьмовской танец, раздувающий пламя, в котором мы сгорим вместе. Не отводила глаз, не пряталась, позволяла наслаждаться самым охренительным видом.
С каждой секундой движения становились быстрее, она все выше приподнималась, а я подстраивался. Не торопил, терпел, стиснув зубы, потому что это дорогого стоило. Каждый её смелый взгляд, откровенный стон и это крепкое сплетение пальцев, как апогей доверия – все это было выше моих самых смелых ожиданий. Мы оба были за гранью. Она за чертой смелости, которую ещё никогда не переступала, а я ещё никогда не был безволен в сексе. В голове вспыхнуло воспоминание нашей переписки: либо ты её, либо она тебя… Так вот, сегодня меня впервые оттрахали, и это официальное заявление, товарищи…
Когда Сеня стала захлебываться в ощущениях, часто дышать от усталости, я подхватил её за бедра.
