На парковке вокруг его спортивной тачки толпились мальчишки. Они громко охали, бережно поглаживали кузов и рассматривали красивую оптику, сверкающую в лучах ласкового утреннего солнца. А когда Гера щёлкнул сигнализацией, и машина брякнула клаксоном, мальчишки завизжали, а после громкого свиста Германа и вовсе бросились врассыпную. Я как-то машинально сжала его ладонь, пытаясь разглядеть в толпе Егорку, которого не видела уже несколько дней. Но нет… Его там не было. Вот я сытая, непривычно счастливая еду на шикарную свадьбу друга, а он вполне возможно сейчас слоняется по улицам города… Эти мысли не просто постоянно душили меня изнутри, они убивали, отнимая по крупице чувство лёгкости.
– Кыш… – расхохотался Гера, и последнего, очевидно, самого смелого мальчишку сдуло от машины. Он открыл дверь, забросил на заднее сидение мою сумку. – Ты кого-то потеряла?
Я закатила глаза, понимая, что от него ничего не утаить. Гера усмехнулся, внимательно смотрел за мной, обходя машину, а сев в салон, снова стрельнул взглядом.
– Ну? Давай, Мишель, как водочку, залпом… Хоп – и рассказала всё товарищу прокурору, а я тебе маринованный огурчик и хлебушек бородинский дам на закусь.
– Я познакомилась с мальчиком, – сцепила пальцы в замок, не понимая, почему так нервничаю под его взглядом.
– На молодую кровь потянуло? – Гера заиграл бровями и рванул с парковки, помахав мальчишкам рукой на прощание.
– Очень смешно! Гера, ему десять лет, родители погибли в пожаре. Егорка очень хороший мальчик, попавший в детский дом. Я понимаю, что наша встреча не случайна, но не знаю, как ему помочь.
– А-а-а… – Гера так сладко улыбнулся. Губы его растянулись мягко, без единого намека на издёвку.
– Что – «а-а?
– Когда сердце открывается, Сень, в него попадает море эмоций, без которых ты могла жить раньше. Они тебя не трогали, потому что просто не могли достучаться, а теперь всё иначе. Это в некоторой степени шок, ты словно попала на другую планету, где чистый воздух, а цветы источают сладкий аромат. И, как следствие, появляется тяга помогать. Это естественный цикл природы. Ты заполняешь открывшуюся пустоту внутри и стараешься поделиться излишками любви.
– Что ты хочешь сказать?
– Ксюша, просто продолжай ходить не сеансы, – Герман ловко лавировал между машинами, объезжал пробки, сокращая путь по тихим переулкам. Он курил, щурился от сладкого дыма и бросал в мою сторону странные, немного задумчивые взгляды.
– Говори прямо, Гера, как привык. Я вот прям вижу, как ты слова подбираешь, чтобы не обидеть. Сам просил правду, вот и говори.
– Я не врач, Сеня. Нет у меня полномочий не просто копаться в твоих мозгах, а раскладывать там все по полкам. Вот если бардак навести, то это ко мне. Обращайся, в этом я мастер, обслужу по первому классу и даже без очереди.
– Врешь, Гера… Ты же обманываешь мне, – я зажмурилась, так отчетливо осознав, что не хочет говорить он откровенно. – Я так долго врала себе, Игорь мне врал, друзья, родные… А ты не имеешь права врать.
– Когда человек выдумывает себе реальность, не намеренно, а как часто делают это дети, говоря, что отец не ушел из семьи, а на спецзадании, или охраняет президента, или ищет жизнь в далёкой галактике, то это чтобы спрятать кровоточащую рану, Сень. Поэтому…
– Пора к врачу, – закончила я его мысль, чтобы не слышать это из его уст. Сама должна была сказать. Прав… Он опять прав. Грёбанный Ментор…
– Ксюша, это не значит, что ты тронулась умом. Это значит, что пришло время определить грани реальности, принять их, а не прикрывать дыру от себя самой.
– Я не чокнулась?
– Нет, – Гера внезапно рассмеялся, дернул меня за руку, припечатывая к своей груди. – Вот если бы ты бегала босая под дождем или пила коктейли в компании чужих мужиков, то я бы вызвал тебе дурку сам… Упс… Не вызвал…
– Прокурор хренов, – визжала я, отбиваясь от его рук, бегающих по ребрам. Задыхалась от смеха, наслаждалась поцелуями и таяла в сильных объятиях. Слова его хоть и били по живому, но не больно было. Наоборот. Это как отрезвляющие пощечины, что размытый мир в реальность превращали.
– Ой-ой… А кто это тут юморит с утра пораньше? – Гера ловко перехватил, завернул руки за спину так, что мне согнуться пополам пришлось. – Я с утра тишину люблю, Сеня, ну или в крайнем случае такие сладкие хриплые стоны, которые у тебя получаются практически эталонно.
– Ты больной! – я хохотала, напрасно пытаясь выбраться из его пут, но не так-то просто это было. Он спокойно свернул на подземный паркинг, разжал запястья, даря свободу, но лишь на миг. Я вдруг оказалась на его коленях лицом к лицу. Убирала от лица волосы, чтобы глаза его видеть, ёрзала, ощущая напряжение в его штанах и хохотала, потому что, как говорит Гера, пиздец как хорошо было.
– Давай не пойдем на свадьбу?
– Я не прокурор, у меня нет мандата неприкосновенности, Саша меня найдёт, убьёт, а потом все равно на свадьбу свою притащит. Да и должна же я знать, что там за таинственный перфоманс он приготовил. Ника мне все уши прожужжала… Чёрт! Ника!
