– Настя всегда падкой на бабки была, но я не думал, что настолько… Она переспала с моим начальником. Нет, не так… Она спала с ним год, пока я до ночи корпел на работе, чтобы жене на тачку наскрести. Я, как в «Операции «Ы», брался за все, лишь бы премию накинули. И даже заметил не сразу её сменившийся гардероб, духи новые, сережки…
– Сама призналась? – прошептала я, изо всех сил заставляя себя играть, хотя больше всего на свете мне хотелось просто обнять его.
– Если бы, – рассмеялся Герман. – Зашел к генералу подписать бумаги, а там они… Он потеет до выпуклой вены на лбу, изо всех сил стараясь не скончаться от инфаркта от передоза виагры, а она скучает весьма правдоподобно постанывая. Вот и всё.
– Ты из-за этого работы лишился?
– Нет. Я слишком любил свою работу, чтобы уйти из-за жены и её любовничка. И должность мою я не насосал, а зубами выгрыз. Год за годом, дело за делом.... Заслуженно. Я думал, что не смогу существовать рядом, ан нет… Оказалось, что отпускать людей у меня получается куда лучше, чем впускать. Переехал к родителям, стал заново копить на первоначальный взнос на квартиру, короче планов у меня был вагон. И даже радовался, что что она больше на горизонте не отсвечивает, а он прячется от меня, как подосиновик в листве, а я нервы ему мотал. Понимал, что с огнем играю, но не мог лишить себя удовольствия. Это был лучший год в моей жизни… Я просто выиграл лотерейный билет, на основании которого мог срывать совещания, не являться на планёрке и занимать парковочное место начальника без объяснения причин. Так и существовали, пока не поймал его на взятке. Он пытался отмазать одного ублюдка, изнасиловавшего девчонку, а ведь ей было всего семнадцать. Случайно наткнулся на это дело, когда его уже готовили для передачи в суд. Вот там и закрутилось. Я подставил себя сам, пытаясь не дать избежать наказания одному ублюдку, а второму получить бабки, чтобы начать трахать другую тупую курицу, – Гера первый отбросил джойстик и вырубил телевизор. – Она приезжала, чтобы я подписал развод.
– То есть ты тогда мне соврал? – я повернулась и тут же угодила в крепкие объятия.
– Нет… – он уродил меня на диван, прижал к себе так крепко, что вдыхать приходилось через раз. – Кстати, а ведь я подписал бумаги ровно в тот день, когда твоя анкета попалась мне на глаза.
– Вот это тебе повезло, Керезь, да?
– И не говори… Ну? Теперь можно? – Гера заиграл бровями и стал быстро стягивать свои боксеры. – Или ещё поговорим серьезно?
– Ненавижу эти твои разговоры, Керезь! Извиняться пора, милый…
Щурилась, наслаждаясь ярким солнцем, будто зависшим над балконом, чтобы ослепить меня, и без того распластанную подтаявшим шариком фисташкового мороженого на диване. Чувствовала каждую приятно ноющую мышцу, разгорячённую кожу от его касаний и саднящие от обжигающих поцелуев губы. Герману не нужны были слова, вернее они были не нужны больше мне, потому что его пылающего взгляда и объятий, балансирующих на грани грубости, было более чем достаточно. Прав Гера, он не про слова, нет. Его стихия – действия, такие вот откровенные, даже в каком-то смысле пошлые и жадные. Он, как дорогая, редкая книга с красочными иллюстрациями, открыв которую ты уже не можешь захлопнуть её, потому что пипец как хочется узнать, что ждёт дальше.
Сделала над собой усилие и села на диване, где, собственно, и вырубилась измотанная его недельной «тоской». Геры нигде не было, лишь на столе появился пакет с логотипом его любимого ресторана, в вазе букет белоснежных пионов, а из другой комнаты доносился странный, немного пугающий звук. Накинула плед и пошла в спальню, где из-за закрытой двери слышался шепот, больше похожий на шипение.
– Мирон, я, конечно, волшебник, но имей совесть не растрачивать моё волшебство – вот так вот, – Гера лежал на кровати с моим ноутбуком на коленях и хрипел в трубку, сдерживая гнев, как умел. Заметив меня, выдохнул и заорал: – Мне проще вас всех оптом поженить, чтобы не напрягаться. И вообще, что за вирус вас всех подкосил? Короче, остался Лёва, поэтому скажи ему, чтобы готовил паспорт, а невесту для красавчика я сам подберу, чтобы уж наверняка.
– В ЗАГСе подрабатываешь? – с интересом наблюдала за мужчиной, развалившимся на моей кровати, подложив большого плюшевого медведя себе под спину. – Про непотопляемые корабли любви и верности молодым рассказываешь?
– Уволюсь… Чес слово, – он захлопнул бук, встал и, внезапно перекинув меня через плечо, пошел на кухню. – Есть хочу. А в холодильнике твоем шаром покати. Чем ты питаешься, Сень? Я так долго не протяну.
– Мыслями о тебе, Гера. Духовная пища сбалансирована и богата, как оказалось, – хохотала, когда его пальцы заскользили по ребрам.
– Тощая, как шланг садовый, именно так бы сказала моя бабушка, если б увидела, – Гера усадил меня в кресло и стал распаковывать то ли уже ужин, то ли ещё обед.
– Фу, как грубо, – я достала приборы, поставила чайник и снова села в кресло, пытаясь прикрыться тоненьким пледом от его колючего взгляда. – А почему ты ей не давал развод? Мстил? Ты до сих пор её …
