– Я создавал ей проблемы, генерал их решал. Мне пофиг было на нее, просто щекотал нервы старику. Мелочно, думаешь? – Гера бросил в меня взглядом, полным возмущения и предостережения. И этого было достаточно, чтобы не заканчивать свою мысль внезапную. Черт, да откуда во мне смелость эта непрошенная взялась? Почему не страшно смотреть в глаза и спрашивать про ту, из-за которой потеряла неделю своей жизни, проведя её вдали от Геры?
– Не знаю, – дернула плечами, пытаясь не рассмеяться, потому что прекрасно понимала, что генералу этому Керезь устроил веселую жизнь длинною в десять лет. – Я бы сказала да, если б не успела узнать тебя, пусть и мало-мальски. Ты ж попку свою просто так с места не сдвинешь. Резон нужен. А их два у тебя: надо и пиздец как хочется. Если первое, то ты все выполнишь, но с миной кислой, а если второе, то на мосеньке твоей будет отображена радость всего мира. Поэтому думаю, что если это и было мелочно, то пипец как весело. Да, Гера?
– За попку отдельное мерси, – он хохотал в голос, каждый раз проходя мимо меня, целуя в шею. – Если бы я не опускал его в болото, то старик бы довольно быстро вернул обратно свои звёзды и снова занял удобное кресло. Пузо бы его росло, а ублюдки гуляли на свободе, – Гера сделал глоток кофе, зажмурился от удовольствия и улыбнулся. Не холодным оскалом, как умел, а как-то иначе, по-детски что ли. – Королёк говорит, что у меня синдром Бога. Твой диагноз?
– А я согласна с Мироном.
– И я согласен с вами, – он подвинул моё кресло ближе к столу и сел напротив. – Он вернулся в прокуратуру полтора года назад. Нашёл лазейку и стал активно зарабатывать баллы, выслуживаясь перед новым начальством, не знавшем о его гнилых проделках. Я мог бы напрячься, – Гера подтолкнул тарелку с мясом ко мне ближе, сверкнув предупредительным взглядом, и мне пришлось взять в руки вилку, хотя больше всего мне хотелось просто наблюдать за ним. – Но мне так жаль времени на них. Трепал нервы, даже не появляясь в Москве. Но, кажется, пора прикрывать эту контору.
– Поедешь к ней?
– К кому? – он удивлённо вскинул брови. – К Насте? Нет. Я не возвращаюсь в прошлое, потому что впереди меня ждёт столько всего интересного!
Пыталась уловить хоть одну эмоцию на его лице, но пусто было. Он даже про стейк говорил красочнее, чем про жену свою бывшую. Сердце отпустило… Нутром чувствовала, что нет её в его сердце… А взгляд упал на тату.
– Имя её там было. На спор набил сразу после свадьбы, – он словно мысли мои прочитал. – Это я так поклялся в верности. Дурак… Так, если ты не против, то мы закроем эту тему. Давай о деле. Расскажи мне, какого результата ты от меня ждёшь?
Гера довольно быстро справился со стейком, салатом и уже тянулся к кофемашине, чтобы обновить опустевшую чашку.
– Ты о чем?
– Сень Дмитриевна, – усмехнулся Гера и встал. А я дар речи потеряла, наблюдая, как он убирает со стола посуду, аккуратно складывает её в посудомойку, включает чайник, жестом указывая на две баночки с зелёным и чёрным чаем, чтобы я выбрала. – Вот теперь самое время для серьёзных разговоров. Представь, что у адвоката, отбрось эмоции и восхищение моей идеальной персоной и включи холодный разум.
– Не мало ли на вас одежды, товарищ адвокат? – рассмеялась я.
– А я натурой беру, поэтому готовься. Все, хватит ржать и прикройся, а то думать мешаешь, – Гера поправил край пледа, съехавший с плеча. – Говори, чего ты хочешь?
– Если ты про Егорку, то я хочу, чтобы он не сбегал, – наткнулась на его холодный, подозрительный прищур, вздохнула и сказала действительно то, о чём думаю постоянно. – Хочу, чтобы он со мной жил, Гера.
– Хорошо, – он встал, умылся холодной водой, открыл окно, впуская в квартиру свежесть вечернего воздуха и вышел на балкон.
– Хорошо? – вышла следом, встала за его спиной, уткнулась губами между лопаток, а руками обняла за бедра. – Вот просто так?
– Нет, это не просто.
– Почему ты исчез на неделю и не брал трубку? – я радовалась, что не вижу его лица, поэтому прижалась ещё сильнее, чтобы не дать обмануть себя очередным резким манёвром.
– Сеня, тебе как ответить? – рассмеялся он, облокачиваясь о перила балкона и закурил. – В ущерб себе и честно или солгать, но будет так приятненько?
– Гера, ты же не сможешь соврать? – я стала прикусывать кожу вдоль позвоночника. Герман дёрнулся и стал громко смеяться, пытаясь прекратить эту пытку. – Даже если я лишу тебя секса на неделю?
– Я могу всё, вопрос только в том, чего я хочу…
– И чего ты хочешь?
– А ты? – хмыкнул он, да так громко, что я вздрогнула от глухой вибрации в его груди.
– Я, Гера, правды хочу. Ты обещал не врать, поэтому будь добр, просто сдержи своё обещание. Хотя, – я вновь прижалась к нему, поцеловала родинку на лопатке. – О каких обещаниях я могу говорить, если у тебя нет завтра?
